Special Forces

Объявление


{ЗНАКОМСТВО С ПРОЕКТОМ}



Добро пожаловать на Special Forces!
Городское фэнтези, 18+, эпизоды.



НОВОСТИ ПРОЕКТА | ЗАНЯТЫЕ ВНЕШНОСТИ И СПИСОК ПЕРСОНАЖЕЙ | КВЕСТЫ | ЗАДАНИЯ СФ | ШАБЛОНЫ ЭПИЗОДОВ | ПОИСК СОИГРОКА | ИГРОВЫЕ НОВОСТИ |



ПАРТНЁРЫ И ТОПЫ


Рейтинг форумов Forum-top.ru Волшебный рейтинг игровых сайтов Black Pegasus

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Special Forces » 1400-1600 » Дабы как-то объяснить несчастья и закат


Дабы как-то объяснить несчастья и закат

Сообщений 1 страница 7 из 7

1

Дабы как-то объяснить несчастья и закат

http://sg.uploads.ru/ihlDg.jpg

1. Место и время действия:
апрель 1527 год - Италия, Флоренция-Рим
июль 1564 год - Италия, Рим-Флоренция
август 1587 год - Англия, Лондон

3. Действующие лица: Сильван Тускул, Хатшепсут

+1

2

Часть I.
Пожалуйста, при прочтении обращайтесь аккуратно. Это исторический документ.
Манускрипты, упоминаемые в письме считаются безвозвратно утерянными.

http://sd.uploads.ru/cYjTb.jpg

Отредактировано Iren (2018-04-08 02:59:40)

+1

3

Однако же, многие бессмертные помнят то, что изложено в писаниях почти что дословно.
Ниже изложен интерпретированный текст.

http://s8.uploads.ru/dA9fv.jpg
http://s7.uploads.ru/WUhLm.jpg
http://sa.uploads.ru/fAo5F.jpg
http://s5.uploads.ru/roKzu.jpg
http://sg.uploads.ru/rDMVy.jpg
http://sh.uploads.ru/nBTDZ.jpg
http://sa.uploads.ru/V1rX0.jpg
http://s5.uploads.ru/gnMZF.jpg
http://s8.uploads.ru/2MEJr.jpg
http://s9.uploads.ru/9lJSH.jpg
http://s9.uploads.ru/pFZKd.jpg
http://sd.uploads.ru/Kp4uw.jpg
http://s7.uploads.ru/S9bJW.jpg

Отредактировано Iren (2018-04-08 04:21:30)

+1

4

апрель 1527 год
Италия, Флоренция-Рим

Она довольно фривольно развалилась в Х-образном кресле, подложив на сидение одну из шелковых подушек с кистями. Лежащий у ног еще даже теплый труп, Еву нисколько не беспокоил. Она о нем уже успела позабыть, хотя еще чувствовала, как молодая кровь разливается по древнему телу, наполняя его жизнью. Облизнув губы, женщина перевернула страницу. Она еще чувствовала его вкус на губах и вдыхала его запах. Флорентийский не был особенно сложным, но все же даже пятьдесят лет спустя, эти чужие языки давались ей не без труда. Порой приходилось перечитывать слово дважды, а то и все предложение ни один раз.
Ева… Ей нравилось это новое имя, хотя оно и не пользовалось особой популярностью. Женщина, что совратила мужчину, вложив в его голову слишком смелые мысли, заставив сомневаться, вступившая… Ну да, женщина, одним словом. Просто в ее времена ничего такое зазорным не считалось. Но сейчас не только язык, весь этот мир не в полной мере укладывался в ее голову. Их Бог… всего один… Она перевернула страницу, но назад, ища взглядом уже прочитанный кусок… Да, один Бог. Ну, еще сын. И Дух, и куча ангелов, и демонов, и Сатана, он же Дьявол и Люцифер… эти люди любят три в одном. А может она что-то путает и опять не совсем понимает, как устроена их новая вера. Не важно. Она перевернула страницу обратно, возвращаясь к тому месту где закончила.
Труп. Его надо будет убрать. Женщина оторвала взгляд от страницы, подалась вперед и чуть приподняла юбку. Ладонь юноши у самой ее туфельки, лицо отвернуто к окнам, шея разорвана, кровь впиталась в ворот тонкой вышитой рубашки. Он был так молод и так красив. Был с ней мил и… наивен. Женщина улыбнулась, отложила книгу и опустилась на колени перед растерзанным мальчишкой. Она осторожно подняла его голову, поворачивая лицом к себе и склонилась, касаясь мертвых губ в поцелуе. Пальцы скользнули по тонкому носу, по надбровным дугам, скулам и застывшим губам. Еще теплым. Пустые темные глаза смотрели на нее теперь с другой стороны бытия. Почти так, как она смотрит на живых. С другой стороны. Из-за порога за которым их ждут объятия Смерти.
Он был красив и мил, но умер в ее объятиях еще совсем юным. Эту бы красоту сохранить в камне, как то делает один местный зодчий. Его творения почти как живые. Впервые увидев их, Ева буквально потеряла дар речи. Она коснулась белого камня так, словно касалась тела любовника. Она заглянула в пустые глаза, точно те видели ее, застыла перед чуть распахнутыми холодными губами, будто жаждала их поцелуя. Италия покоряла своей красотой. Формой, цветом. Словно творения простых смертных пытались переплюнуть созданное богами. Дерзкие люди. Они нравились ей. Смелые. Но не почитающие своего Бога, так как действительно положено почитать его или их, не важно, сколько. Они не боялись. Они говорили будто от его имени, но в угоду своим желаниям. Низменным, корыстным, алчным. Наивные. Они забыли, что заигрывания с Богами опасны.
До рассвета оставались считанные часы. Она чувствовала приближение дня и своей самозабвенной смерти, которая будет длиться пока солнце занимает небо. Женщина вздохнула так, словно бы сожалела о скором расставание. Ну, ничего же не поделать, люди смертны. Они всегда уходят от нее, покидают. Они так хрупки, что едва ли способны пережить ее объятия, и поцелуи, и любовь. Пальцы нырнули в рассыпавшиеся по каменному полу темные волосы. Словно шелк. Но нужно торопиться. Сейчас время не в ее пользу. Женщина поднялась, кончив свои странные игры с мертвым любовником. Она подхватила мальчишку под мышки и потащила к двери. Дворец, в котором гостила Ева, выходил к самой набережной. Он был почти необитаем и имел дурную славу.
Люди глупы, думала, она, таща остатки своего ужина по широкой лестнице на галерею, а там через террасы, увитые зеленью и цветами, к воде. Очень глупы и доверчивы. Они не верят в очевидное и верят в придуманные ими же сказки. Нет, когда-то и она была так же глупа и доверчива. Тоже верила. Во что-то верит до сих пор. Юбка мешалась. Пятясь назад, она все время норовила наступить спереди на подол. Стащив мальчишку с лестницы, женщина аккуратно опустила того на пол, сняла с груди подаренную им же брошь, собрала шелковые подолы и подколола их с боку к талии, почти открыв до колена ноги, обтянутые чулками. Так удобнее. Она опять подхватила свою ношу и попятилась к галерее, выходящей арками и колоннами в сад из террас. Заросший, запущенный, как и дом. Но он нравился ей таким. Почти диким. Пустым и принадлежащим только ей одной, каждой своей дорожкой, каждым кустом и бутоном.
Моросил дождь. Мелкий, холодный, едва слышно шуршащий в молодой зелени. Но и его она любила. Даже когда небо разрывалось от грохота и сверкало яркими вспышками, озаряя на мгновение ночь светом. Ей нравилось почти все в этом другом, новом мире уже последние пятьдесят лет. Но как-то томительно болезненно. Оно было чужим. Всем еще. Весь этот мир. Все эти люди. Их Боги. Их храмы. Их дома. Законы. Языки. Шурша шелковыми юбками, женщина дотащилась до набережной, отгороженной от сада каменной оградой. Она повернула и попятилась вдоль воды. Там дальше была небольшая пристань.
Ева дотащилась до удобного места, которое облюбовала уже несколько дней как. Течение тут было хорошим и к утру тела уносило далеко-далеко, вниз по реке. Их, конечно, находили. Наверно. Собственно, ее это все мало волновало пока. Хотя, Цепеш говорил… Да какое ей вот сейчас дело до того, что он там говорил когда-то? Договорился уже однажды, пытаясь указывать царевне, что делать… Опустив тело, женщина выпрямилась и оглянулась по сторонам. Он говорил об осторожности. Постоянно. Словно помешался на ней. Но разве Боги таились? Да никогда. Разве люди были им указ? Нет, конечно. Их законы для людей, не для Богов. Ева давно уже перестала быть одной из них. Она стала почти как ее Боги.
Она придержала длинный край юбки и толкнула ногой бездыханное тело, лежащее у самого края пристани. Перекатившись, мальчишка бултыхнулся в реку, взмахнув мертвой рукой, будто на прощание. Женщина отколола брошку, расправила юбку, заткнула обратно выбившуюся прядь, приколола подарок к груди и опять глянула по сторонам. До рассвета было время. Не много, но… А она была ненасытна. Почти всегда. Словно пыталась утолить голод за последние почти три тысячи лет, что спала мертвым сном. В этом не было смысла. По одному за ночь – достаточно, говорил Цепеш. Но теперь его не было, этот смертный не смел больше указывать ей. Ева сцепила пальцы на животе, глядя на другой берег, где тьма поглотила дворцы и сады. Но теперь она скучала по нему. И Цепеш уже не был смертным. Он был ее творением. Она создала его. Дала новую жизнь, разделив с ним свое убогое бессмертие.  [icon]http://sa.uploads.ru/Cfl3D.jpg[/icon][nick]Hatshepsut[/nick]

Отредактировано Morgan (2018-04-08 14:54:35)

+2

5

Колокола ударили вновь. И сей раз был последним, разнесшийся по площади перед собором особенно звонко, он оповещал об окончании ночного вознесения молитвы.  Сильван медленно, если не сказать величественно, поднялся со ступеней собора и тяжелый, подбитый алым шелком изнутри плащ заскользил по белому мрамору точно кровь умерших здесь. Или тех, кому еще предстоит умереть. Мужчина медленно обернулся к высоким дубовым дверям, украшенным причудливыми декоративными фигурами, вслушиваясь в тишину. Он сидел здесь довольно долго и не смотря на то, что это несколько его не утруждало, он раздраженно свел брови, стоило на улице показаться невысокому лысеющему мужчине. Тот боязливо заозирался по сторонам и смотря под ноги, аккуратно подошел к Сильвану, только затем поднимая глаза. И почти сразу же их опуская в пол.
- Как, Мессер без сопровождения?..- тихо спросил он. Под его водянистыми глазами залегли синяки, а кожа была так бледна, что казалась не здоровой.
- Ты заставил меня ждать. – проигнорировав вопрос священника, сказал бог.
- Да, Монсеньор, прошу простить мне этот грех, но Вы сами могли слышать – служба несколько затянулась, и я не мог выйти, прервав ее.
Сильван слышал. Со стороны все это время покуда он сидел в ожидании, могло показаться, что он сосредоточенно о чем-то размышляет. Но в действительности он прислушивался к голосам хора. Что ему нравилось в этой их человеческой упаднической вере, так это музыка. Хор Флорентийского собора был огромным. Их голоса, обреченные, боязливые, сетующие заставляли его мертвую душу трепетать перед неизвестным ему Богом. Тем, кого он никогда не видел. И не увидит. Потому что его нет. Есть ангелы, есть демоны. Но он думал, что даже они, его казалось бы дети, в действительности ни разу не видели своего Господа.
Оправдания человека его не очень интересовали.
- Делай, что должен. – уже вполне естественно раздраженным голосом сказал Сильван, смотря на то, как мужчина, спохватившись, ищет что-то под  стертым от времени плащом. Под светом луны показались два письма. Одно из них без каких-либо отметок или подписи.
- Прошу. Мне пришлось очень много пройти, знаете, это все…
- Не интересно. – на бумагу упала первая капля дождя и Сильван убрал письма во внутренний карман, поднимая заинтересованный взор к луне, что закрывалась тучами, точно стыдливая нагая женщина.
- Ох… Да… Прошу простить. – очень печально сказал мужчина.
Бог бросил короткий взгляд на невысокого, относительно него самого, мужчину, что склонил голову, нервно сложив руки у груди, сцепив пальцы. За его спиной во тьме, открылась дверь и юные хоровики – женщины и мужчины – стари растекаться белыми пятнами кто куда.
- Забавно. – тихо проговорил он.
Священник обернулся, проследив за взглядом бога и кивнул.
- Да, собор очень красив. Я рад, что Вы вернулись во Флоренцию и теперь можете…
- Я ненавижу этот город. – отрезал Сильван любые хвалебные речи, что были ему отвратительны, опуская нечитаемый взгляд на человека. – Как и Рим. Боги прокляли этот город – рассадник лени и порока. Флоренция отличается разве своей тягой к мистическому искусству. Оно смешно, но достаточно привлекательно.
Мужчина решил промолчать.
- Я о хоре, - смилостивился он. – Он действительно хорош. И пел так отчаянно. А в итоге, все певцы – дети. – Сильван вздохнул и, отвернувшись, медленно спустился на площадь. – Ты болен, Арно.
- Чт…
- Выглядишь отвратительно.
Позади промолчали.
- Я вернусь завтра. Нужно обсудить кое-что еще. Расскажешь мне о своей работе.
- Мессер Легно.
Сильван обернулся, придерживая левой рукой плащ у самого горла.
- В городе происходит что-то странное. – видя, как Легно издевательски усмехнулся, священник покачал головой, останавливая его речи. – Нет, я не о политике сейчас. В реках находят убиенных. Каждое утро и не одного. Вчера донесся течением до самого Палаццо Питти … И выглядит это так… Точно…
Мужчина замялся.
- Точно что?
Священник поднял испуганный взгляд.
- Точно это дело рук самого дьявола.
Бог закатил глаза.
- Прошу, Арно, работай меньше. Мне хватает этого мистицизма из уст особо впечатлительных дам.
- Нет! Это действительно так! У них… Разорваны шеи. Почти у всех. Они бледны, как мрамор, а на лицах застыл такой ужас, точно бы перед смертью они глядели в лицо самой Геенны огненной. Мы отпевали их. И хоронили за городом.
Сильван задумался.
- И какие у тебя размышления по этому поводу?
- О, Мессир мои мысли не стоят…
- Ты снова меня задерживаешь.
- В город прибыла иностранка. - послушно начал он. - Женщина. Красивая. Она поселилась в заброшенном дворце, что выше по реке.
- Я тебя понял. – бог кивнул и надел капюшон. – Спи спокойно, Арно.
- Благослови Вас Господи.
Сильван фыркнул и покачал головой, уходя в узкие переулки вымощенного древним булыжником. Город пах умирающим временем и болезнью. 
Жаль, что он не может прочитать письма сейчас. Одно из них касалось обстановки в Риме. Из-за нее он и вернулся. Очередные войны и убийства, восстания. Пожары и бессмысленные смерти. Сильван устал от всего этого. Ненавистная эпоха. Попытки дотянуться до бога словом и искусством. Оправдание действий все тем же богом. А за пределами городов обычный крестьянский люд стирает в кровь руки, чтобы накормить этих деятелей искусства. Конечно, Сильвану не было чуждо прекрасное. Но были отвратительны люди, что его создают. Он никогда не видел никого по настоящему достойного из этой породы. А вот второе письмо было куда более занимательным.
Но сначала он дойдет до того дворца о котором упомянул старик. Возможно, тот еще не до конца сошел сума от чтения молитв.
Бог чувствовал его черную вязкую заразу, поселившуюся в теле. Где-то в области сердца. Умрет скоро, он был уверен. Сильван может исцелить его или ослабить действие болезни. Он способен на это, ибо чем отличается человек от животного? Но не будет. Если конечно, тот не заслужит. Он мало что знал об Арно, потому для начала нужно заполнить этот пробел, а уже после разбирать стену, чтобы выносить труп под белыми простынями.
Бог свернул на очередную спящую улицу и вышел к реке – тезке старого священника. Это было забавно. Как и его страх перед дьяволом. Сильван медленно вышагивал по другую сторону, видя еле различимые очертания давно покинутого замка. Там происходило много дурного, каждый раз как кто-то пытался восстановить его. Так что поступок иностранки был… Просто поступком глупой женщины, гоняющейся за удовольствием и играющей на собственном страхе. Может так легче заманивать любовников, кто знает. Он присмотрелся, видя едва различимую фигуру. Сначала он не понял, что происходит, но затем, вполне определенные вещи сцепились в единую картину. Обезволенное тело упало в воду, точно не настоящее. А женщина, оглядевшись по сторонам, застыла. Сильван усмехнулся.
Надо же.
Какая тварь.
Сильван отвернулся и прошел по улице дальше. Он разберется с этим. Арно был прав, сказав о ситуации именно ему.
[icon]http://s7.uploads.ru/t/XJzDo.png[/icon][nick]Silvan Tuscul[/nick][status]-[/status]

Отредактировано Iren (2018-04-12 03:48:46)

+1

6

Взгляд, не ищущий ничего, блуждал во тьме, выхватывая отдельные фрагменты домов, крыш, шпилей и противоположной набережной, куда умудрялся долетать лунный свет. Все остальное утопало в непроглядном мраке. Хатшепсут…. Ева… Хатшепсут давно уже была мертва и тело ее умело обернули бинтами, погрузив в саркофаг, а потом замуровав в статуе. Священной и проклятой одновременно. Вызывающей страх. Ее имя стерли, сбили, скололи со всего на чем оно когда-то было написано или выбито. Ее лики больше никогда не рисовали и не высекали в камне. Ее не существовало.
Женщина взглянула на темные воды. Они нисколько не были похожу на Нил. Другая река, другой город, другой мир. Другая Она. Ева. Хатшепсут мертва. Ева же не боялась ночи, но и не любила ее. Глядя на бледный лик луны, она видела свой собственный. Холодный. Мертвый. Женщина прижала ладонь к груди. Ее сердце еще билось и будет биться еще несколько часов, пока горизонт не начнет светлеть. А теперь был самый темный час. Тьма сгустилась. Хатшепсут любила ночь, любила звезды и серебро лунного света, что лился на остывающие в ночи раскаленные солнцем камни.
Она опустилась на колени, упираясь одной ладонью в край пристани, а другую опуская в чужую реку. Она зачерпнула темной воды и омыла губы, подбородок, шею. Капли разбавленной водой крови упали на лиф платья, хотя то уже и так было изрядно подпорчено. Стоя на четвереньках, она задрала голову, вновь глядя на Луну. Иногда та тоже была в крови, но не сегодня. Женщина выпрямилась и медленно подняла руки вверх, обращая ладони к небу, приветствуя Луну, как некогда приветствовала Солнце.
На губах ее заиграла улыбка. Нет, не радостная, скорее как издевка. Ладони повернулись и жест уже принял совсем другой вид. Женщина поднялась на ноги, не опуская рук и все так же глядя на Луну, но с вызовом, с надменностью. Нисколько не скрываясь от божественного взгляда, подставляя себя ему. Она уже давно никому не поклонялась, но еще не забыла как поклонялись ей и жаждала. Поклонения, крови, страха и… Смерти. Своей.
- Я Великая Мать теперь, - выдохнула она в Белый лик, вспомнив свой родной язык. – Как ты когда-то! Я могу забрать и могу дать жизнь. Вечную. Я мертва и жива. Вечно. А тебя все забыли!
Женщина улыбнулась. Увидев кто со стороны эту улыбку, счет бы ее безумной. В общем, как и не здоровый блеск в темных как ночь глазах. Она опустила руки, отвернулась и пошла обратно в свои покои. Через сад. По дорожкам. Меж кустов и деревьев. Безжалостно срывая нераскрывшиеся бутоны, сминая их и бросая позади себя. Шипы впивались в пальцы, коля до крови, царапая узкие ладони и тонкие запястья, но едва ли оставляя заметные следы.
- Ты избрала меня… - бубнила Ева, глядя перед собой невидящим взором. – Ты прокляла меня… Я убью всех твоих детей… Я воскрешу их… Они буду служить мне… Я буду их Мать… И вечная ночь будет… И не взойдет больше солнце…
Она переступила порог галереи, вынимая из волос украшенные жемчугом шпильки. Темные пряди одна за другой падали на плечи и спину. Шаг за шагом, шпилька за шпилькой, прядь за прядью, ночь за ночью. Страница за страницей. Она опустилась в кресло, бросив рассеянный взгляд на пол, где еще недавно лежало тело. Она поднялась, вспомнив об одной мелочи. Одежда. Сгребя ее со смятых простыней, женщина взвесила на ладони полный монет расшитый кошель и бросила его на столик, идя к камину. Она бросила все в огонь и жадное пламя взвилось до самого дымохода. Женщина довольно улыбнулась, глядя как огонь пожирает бархат и шелка расшитые серебряной нитью, как все тускнеет, теряет форму и обращается в пепел. 
- Твой мир мертв… - продолжала она бубнить на своем родном языке. – Он погрузился во мрак… В мою вечную ночь…
Женщина завела руки за спину, нащупывая тугую шнуровку платья и резким рывком потянула в стороны. Ткань затрещала по швам, расползаясь по спине.
- Меня создали прежде твари сущей, - зашептала она уже по-итальянски, цитируя прочитанные страницы, но без должного ударения, сливая строфы в единый унылый монолог. – Но после вечных, и мне века нет… В твоих словах имевших темный цвет я надпись зрел над входом в область казни… и рек… жесток мне смысл… и как мудрец вещал он… здесь места нет сомненьям никаким здесь да умрет вся суета… Злосчастный род, утративший душою свет разума… Там в воздухе без солнца и светил, грохочат в бездне вздохи, плач и крики…
Она стащила с себя платье, оставшись в одной тонкой рубашке под корсетом и нижних юбках. Отколов брошь, женщина бросила платье в огонь. Шелк вспыхнул мгновенно, вновь чуть взвившись над мгновенно теряющей свой цвет грудой в кровавых пятнах. Она устало упала в кресло и скользнула взглядом по строчкам.
- Как злился тот, кто выслушал рассказ о том, какой над ним обман свершился, - прочитала женщина и закрыла глаза.
Обман свершился. Над ней. Целых три тысячи лет тому назад. И боги ее посмеялись. И слуги ее кровью расплатились им за этот смех. И умерла она. Хатшепсут.   
[icon]http://sa.uploads.ru/Cfl3D.jpg[/icon][nick]Hatshepsut[/nick]

Отредактировано Morgan (2018-04-11 22:37:24)

+1

7

Щербатые кисти из свинной щитины уверенно поместили в емкость с ароматным мутным маслом, слегка поводив из стороны в стороны и оставили там. Лежать им предстояло долго, минимум один световой день. Все для того, чтобы смыть яд. Иначе не назвать это вещество именнуемое на просторечье "краска".
- Вы никогда не боялись отравиться?
Микелянджело поднял на собеседника короткий взгляд, даже не повернув толком лица и совсем быстро усмехнулся, возвращаясь к своим краскам. В основном его лицо было безэмоцинально, оттого и выглядело слишком моложаво для столь статного возраста. Но в моменты краткого проявления чувств в каждой его черте сквозила безмерная усталось. Усталось уже уставшего от бремени жизни человека.
- Мессье имеет в виду поступки завистников или неудачливых любовниц? Позвольте пояснить.
В огромной зале было светло и тепло, тем не менее творец сегодня в абсолютно черном одеянии, скрывавшем почти все тело, за исключением кистей,шеи и лица. И видимо нисколь не чувствовал от этого хоть сколь либо малое неудобство.
- Я слышал многие из материалов для вашего ремесла очень ядовиты.
Мужчина кивнул, бросая очень критичный взгляд на работу.
- Кобольт, свинец, аконит, порой. Не работы, а самое настоящее оружие.
Он взял какую-то грязную тряпицу и ввтер ею руки, опуская взгляд на столик и со знанием дела принялся переставлять что-то. Видимо, убирать пренадлежности.
- Скорее уж я бы умер от яда, источаемым самой грозной змеей на полуострове.- он улыбнулся сам себе.- Покровителем и благодетелем. И немного кридитором. Хотя в случае этом, краски убьют меня быстрей.
Сильван засмеялся и художник вяло поддержал смешок.
Он вновь поднял взгляд на работу, отходя назад и бог посмотрел на нее вместе с создателем.
На огромном полотне раскинулся целый сюжет, так просто и не уследишь. Люди и древние боги смешались воедино. На первых одеяние вторых. На вторых одежды уж скорее рабов, чем просто людей.
- Она закончена?
Микелянджело усмехнулся.
- Конечно нет.
Он не двинулся с места, лишь сцепил руки за спиной, но что-то в этой позе показывало, что на сегодня его деятельность закончена и он готов принять посетителя.
- И сколько же еще над ней еще работать?
- Года два. - пожал плечами он.
Сильван с ужасом взглянул в сторону собеседника.
- Но она же закончена! - поддался вперед он, указывая на цельную работу.
- Это Вам так кажется. А потом люди разглядят недостатки. Увидят недоработанность, мою же неудовлетворенность.
- А Вы не удовлетворенны?
- Нет. Я склонен видеть только недостатки. Таков удел. В прочем,- он обернулся.- Мы же не о том хотели держать разговор.
Сильван кивнул, хотя и с некоторой долей сожаления.
- Вы утверждаете, что у меня есть некий ключ.
- Верно.
- И что этот ключ, стало быть, способен отворить адские врата.
Странное дело,но Микелянджело все это время стоял, в то время, как сам бог сидел перед ним в кресле для гостей. Художник ни разу им не воспользовался, сколько лет не рисовал уже в этой мастерской.
Даже в отсутствие гостей.
- Стало быть.
- Но Ваше лицо говорит, что Вам самому неприятна подобная мысль и Вы отвергаете ее.
- Верно. Глупо было бы думать, что нечто такое существует в этом мире.
- И от чего же?
Тихий голос художника выражал искреннее удивление таким мнением.
- А Вам не кажется глупой мысль, что среди людей, точно забытая безделица, ходит ключ от самого ада?
- Если есть дверь, есть и ключ.
- А Вы уверены, что есть дверь?- Сильван усмехнулся.- Может быть я и не верю в существование такого места, которое может быть отмеченно, как ад. Мне ближе мысль, что его пламя рассеянно в людских душах.
Микелянджело покачал головой, точно был не согласен, но ничего не сказал по этомц поводу.
- Тогда зачем Вы здесь?
- Если есть слух, лучше его проверить. Особенно такой настойчивый.
И действительно, куда бы Сильван не держал свой путь, в каких бы местах не прислушивался к чужому языку, будь то родные уделы или соседние, всюду так или иначе имелось упоминание о неком ключе, что позволял спуститься в загробный мир. Да только вот бога не обмануть этими людскими мистическими сказками, выдуманными ради того, чтобы порасказывать красочную историю, другую, в кабаке за сбитнем или напугать непослушного ребенка. Человек в принципе по каким-то, не ведомым ему причинам, был склонен придумывать что-то возвышенное или мистическое и верить в это.
Например бога Всемогущего, Всевидящего, Единого.
Он все еще никак не мог понять, как в таком случае он помогает всем, кто верит в него, слышит каждую молитву и преисполняет ее. Люди не давали ответа на такие вопросы. Не себе, не другим. А тех, кто задавал, предавали пламени.
Сильван был в загробном мире.
Это было тогда, когда имя его было иным. Тогда, когда мощь его достигала пика и никто, даже сам верховный громовержец не мог сравниться с ним во власти. Другая жизнь. И он знал, что "ключом" от "дверей" в "ад" был сам человек. Его умершая душа. Иначе никак.
Потому мысли о чем-то предметном, конкретном, да еще и в единственном экземпляре, смешила его. А сейчас как? После того, как ключ пошел по рукам? Деятельность приостановленна илм есть запасные?
- Не проверять же каждый,-прервал его от размышлений художник.- Это просто безумно. Одна лишь Флоренция переполненна ими, точно выгребная яма помоями.
- Иногда, это бывает полезным.- Сильван вспомнил вчерашние советы Арно и отвратительное зрелище на берегу реки.
- От чего же тогда, по версии слухов, он должен быть именно у меня?- поинтересовался Микелянджело.
- Вас выдал наш общий знакомый. Но в целом это не трудно. Ваши творения слишком очевидно привлекают взор.
Художник обернулся на картину.
- А ключ вдохновляет людей на божественные творения.-задумчиво проговорил он и повернулся к Сильвану вновь.- Грустно думать,что это из-за какого-то ключа.
Бог, в общем-то, был согласен.
- Думаю, Вы правы.
- К тому же,-добавил вдруг художник.- Слишком много доводов против вас. Мой возраст. Разве кто-либо, узнавший о такой реликвии, не захотел бы заполучить ее? Доступность. Без какого-либо упрека, Мессир, но со временем я потерял некоторую степень уважения перед столь высокими особами и могу позволить сказать: что найдете Вы, найдет и кто-либо другой.
Сильван согласно кивнул.
- Боюсь расстроить, но ничего похожего у меня не найдется, даже если бы и хорошо поискал.
Бог усмехнулся.
- Понимаю.
В дверь постучали.
- Войдите.- сипло сказал мужчина, махнув кистью. Кистью рабочьего, но не творца.
В залу вошла невысокая женщина, держа в руках поднос. На нем лежало три письма. Одно из них без подписи. Сильван хмыкнул. Надо же. Такой возраст, а до сих пор какие-то любовные терзания.
- Спасибо Мирра. - он взял письма.-Можешь идти.
- Пойду и я.-сказал бог, поднимаясь с места.
- Прошу.- согласился Микелянджело и бог только покачал головой вновь. Никаких правил приличия, присущих большинству его же ранга, он не соблюдал так же. Будь он простым дворянином, наверное не простил бы такой дерзости. Это обьясняло отношение к этому, уже почти что, старику, других в городе. А то, с учетом сложившейся обстановки, было неоднозначным.
Однако же, перед ним был бог. Бог людей, что трудятся и любят свое дело. И хотя рисовать - не сеять хлеб, к этому художнику он был благосклонен. Сильван кивнул художнику, пробегаясь последним взглядом по нему, картине и покидая помещение. Как он и думал, слух есть слух. Ни больше, чем история и не ценнее слов торговки на базаре. Он бросил от чего-то вдруг отрешенный взгляд за окно. Мутных стекол не было и ничего не мешало разглядеть приближающуюся ко входу в дом девушку.
И бог мог поклясться, что видел ее совсем недавно.

+1


Вы здесь » Special Forces » 1400-1600 » Дабы как-то объяснить несчастья и закат