Special Forces

Объявление


{ЗНАКОМСТВО С ПРОЕКТОМ}



Добро пожаловать на Special Forces!
Городское фэнтези, 18+, эпизоды.



НОВОСТИ ПРОЕКТА | ЗАНЯТЫЕ ВНЕШНОСТИ И СПИСОК ПЕРСОНАЖЕЙ | КВЕСТЫ | ЗАДАНИЯ СФ | ШАБЛОНЫ ЭПИЗОДОВ | ПОИСК СОИГРОКА | ИГРОВЫЕ НОВОСТИ |



ПАРТНЁРЫ И ТОПЫ


Рейтинг форумов Forum-top.ru Волшебный рейтинг игровых сайтов Black Pegasus

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Special Forces » 2000-2020... » What is mentally normal ?


What is mentally normal ?

Сообщений 1 страница 18 из 18

1

http://sg.uploads.ru/ELDvN.jpg

What is mentally normal ?

1. Место действия
США. Нью-Йорк. Офисное здание, не то чтобы в центре, но и не на окраине.
2. Время и погода
2020, 23 апреля. Где-то два часа дня и как пойдет. На улице солнечно + 12.
3. Действующие лица
Адольф Киркегард, Шолотль.

Сотрудник СФ, психиатр, приглашен в Нью-Йорк для вынесения экспертного заключения по делу существа - ацтекского бога Шолотля, находящегося в теле американской студентки Кристины Ларсен, перед тем, как дело будет передано в суд. Кроме прочего необходимо выяснить, может ли жить древний Бог в современном обществе, не взбредет ли ему в голову тиранить простых людей почем зря, живо ли сознание Кристины или же этот кровожадный монстр пытается ввести всех в заблуждение.

+1

2

Адольф не любил дальних поездок, хотя ездить приходилось почти постоянно. Не потому что он боялся летать в самолете, не потому что приходилось особенно тщательно прятать наркоту, и даже не потому, что теперь от него будет пахнуть как от мятного леденца, потому что он переборщил с отдушкой. Его раздражала вся эта суета, бесконечное ожидание, толпы людей, особенно дети, невозможность покурить, когда тебе хочется. Иными словами он слишком любил тишину кабинета, и не суть в какой стране мира этот кабинет находился, главное выходить из него как можно реже, поэтому бурчал и матерился он настолько забористо и невыносимо, что утомил даже тульпу.
«- ТЫ МНЕ говоришь, чтобы я заткнулся?!!»
«- Да, Адольф, помолчи, пожалуйста. Поверь, тебе самому станет легче, если ты прекратишь этот внутренний словесный понос»
«- Ты хочешь, чтобы я превратил его в настоящий?»
«- Нет. Просто успокойся.»
Адольф тяжело вздохнул, выдал тираду на немецком и вправду заткнулся. Самое время. Ведь его уже ожидало услужливо заказанное такси. Шофер гордо держал табличку с его именем и улыбался как идиот.
«- Впрочем, здесь все так делают. Это же Америка,» - подумал Адольф, плюхнулся на заднее сиденье вместе с сумкой и с удовольствием закурил. Курил он исключительно красный Marlboro, исключительно, когда тот был, а так он курил все, что курилось.
- Здесь нельзя курить, - возмутился водитель.
- А мне пох..ям. Пиши жалобу.
***
Арендованный для него кабинет находился на десятом этаже стандартного офисного здания. Поднявшись на лифте и увидев женщину на рецепции, которая больше походила на питбуля в боевой стойке, чем на секретаршу, он сделал вывод, что СФ арендовали весь этаж.
- Добрый день, доктор Киркегард. Ваш кабинет номер 1003. Если вам что-то нужно, я принесу.
- Что мне нужно… - док завис на минуту.
- Пепельницу, бутылку воды без газа, полтора литра, пластиковые стаканы, фигурку ацтекского божка, у каждого должна быть такая на случай смены власти, и чашку кофе, пожалуйста, со сливками, но без сахара.
И уже более не глядя на питбуля в человеческом обличье, он пошел искать свой кабинет. Нашелся он быстро. Адольф открыл дверь и ухмыльнулся: за вполне добротной гипсокартонной стеной и деревянной дверью скрывалось чудо дизайнерской мысли, отделенное от этой стены небольшим холлом, в который помещалось пара стульев и вешалка для одежды.
- Вот это аквариум!! Что же за рыбка к нам сегодня приплывет, а рептилия? Тебе нравится?
Хамелеон благоразумно промолчал.
Доктор вошел в стеклянные двери, кинул сумку на пол и подошел к окну, чуть раздвинув шторы.

+2

3

- Хочешь кофе?

- Мало ли, что я хочу, - угрюмо отозвался Шолотль на приглашение к завтраку. Его конвоира такой ответ почему-то развеселил, что Шолотль только и подивился тому, как легко этот высоченный, под два метра ростом, плотно сбитый мужчина провоцировался на смех. А между тем смех у него был совершенно особенным – несдержанно громким и раскатистым, он хохотал по поводу и без – от нервов что ли? Шолотль даже про себя окрестил его Весельчаком. Второй же, будто его диаметральная противоположность, за все время обронил буквально пару фраз только по делу. Его ацтекский бог прозвал Молчуном.

- А ты спроси у Кристи – может, она хочет? – отдышавшись, предложил Весельчак. Молчун же, олицетворяя собой напряжение, глаз не сводил с «объекта». Ему приходилось стоять, потому как в комнате, которую они занимали, из мебели был лишь стул, кровать и тумбочка рядом с ней.

Шолотль нарочно пропустил этот вопрос мимо ушей. Ему не приходилось ни о чем спрашивать, он и без того знал, о чем думает Кристина. И от ее постоянного присутствия порою делалось дурно, как от морока. Сосуществование с ней порождало удивительный внутренний диссонанс – на столько они были противоположны друг другу. Кажется, в какой-то популярной книжке подобное называлось диссоциативным расстройством идентичности. Шолотль, если честно, не знал наверняка что за явление описывается данным термином и насколько это приложимо к ним с Кристиной, но взял себе за труд обязательно спросить об этом сегодня доктора.

Весельчак тем временем щедрой рукой разлил всем троим кофе по одноразовым бумажным стаканчикам. Кофе, к слову, невесть что – одно название, однако же агенты не побрезговали. По их малость помятому внешнему виду было ясно, что они всю ночь глаз не сомкнули, добросовестно несли службу. Шолотль был голоден еще с вечера, а потому отказываться от кофе и рогалика с маслом не собирался. А ведь еще же ехать в Нью-Йорк, часа два в дороге, а потом неизвестно сколько предстояло провести у приглашенного эксперта из СФ. Как же там называлась эта процедура? Психиатрическая экспертиза? Впрочем, он был готов стерпеть что угодно за одну только возможность когда-нибудь вновь увидеть свою семью. И брата. Интересно, он в свое время тоже подвергался этой… Экспертизе? О, Кетцаль, что же ты им такого наговорил, за что они заперли тебя?..

За всю дорогу они не сделали ни одной остановки. Должно быть, Молчун заранее заправил полный бак топлива. Весельчак донимал рассказами, будто бы за это в СФ его каждый месяц премировали. Хотя, стоит признать, некоторые из его историй были и вправду забавными. В иной ситуации Шолотль, может, и улыбнулся бы над ними, но сейчас, чем ближе они подъезжали к Нью-Йорку, тем более нарастало в нем странное гнетущее чувство беспомощности. От этого делалось мерзко.

Машина остановилась напротив высокого офисного здания. Оно оказалось обычным, что удивило ацтекского бога. Признаться честно, он ожидал увидеть нечто совсем иное. Заметив его заминку, Молчун грозно зыркнул на него из-под темных очков, а затем агенты повели его внутрь вдвоем, как под конвоем. Похоже, они уже знали, где их ждут.

В дверь с циферками «1003» коротко, но сильно постучались, и, не дожидаясь ответа, в кабинет протиснулся очень высокий мужчина в строгом костюме (по привычке слегка пригнулся, проходя через дверь). За ним следом вошла светленькая девушка с совершенно отрешенным взглядом. Из-за габаритов своего сопроводителя она казалась меньше, чем есть на самом деле.

- Добрый день, герр Киркегард. Специальный агент Эрвин Винтер, я всего на минуту, - мужчина продемонстрировал удостоверение, все как по инструкции.

- Камеры, - он указал пальцем в несколько разных мест где-то под потолком, - установлены здесь, здесь и еще вот здесь. Вся ваша беседа будет записываться в целях Вашей же безопасности. В дальнейшем материалы могут быть использованы на суде, если это потребуется. Мы с коллегой оставим вас наедине, но будем наблюдать за ходом процедуры из 1005 комнаты, это прямо напротив. Так что в случае каких-либо эксцессов, - он покосился на безучастного Шолотля, хотя тот и не помышлял ни о чем преступном, ведь сбежать сейчас, или, чего доброго, еще попытаться напасть на кого-то – одна из самых глупых и безрассудных вещей, на которую только можно решиться. А ведь он не был ни глуп, ни безрассуден. - Мы будем рядом. Это пока все. Развлекайтесь.

С этими словами Весельчак быстро покинул помещение, оставив, как и обещал, доктора наедине с «объектом изучения». И только сейчас Шолотль наконец-то поднял глаза на Адольфа Киркегарда. Строгий на вид мужчина со «стеклянным» взглядом не вызывал никаких симпатий, что чувство отрешенности от происходящего только усилилось (лишь спустя некоторое время ацтек понял, что один глаз-то ведь действительно стеклянный).

- Здравствуйте, доктор, - наконец заговорил он. – Тишина в этом месте какая-то особенная. Давящая. Не находите?

+2

4

Как только в дверь уверенно постучали, Адольф сразу же отошел от окна, задернув шторы обратно. Смотреть там было абсолютно не на что – такая же стеклянная многоэтажка на расстоянии пожарного проезда.
«- Под конвоем. Чего и следовало ожидать. Абсурдно. Зачем ему бежать если он хочет доказать свою адекватность и невиновность».
- Я верю вам, агент Эрвин Винтер, - даже на документы взглянул.
«- Вы реально думаете, что я запомнил имена и фамилии конвоиров? От мысли, что вы будите рядом, Кристина бы наверно потекла, да только она Шолотль».
Адольф уже привык к ощущения от людей с подселенным сознанием, но далось ему это не просто. Почти неделю ему казалось, что все вокруг… только тсс…
«- Ну, запись на камеру вряд ли повлияет на мою безопасность, если рядом со мной ацтекский бог, а вот на выговор мне вполне себе может повлиять».
«- Вот это челюсть!», - подумал Адольф, даже с каким-то восхищением глядя на девушку.
- Тишина, говоришь, давящая? Не легко тебе приходится, ваша божественность, как я посмотрю. Нет, не нахожу, но вполне могу понять почему она таковой видится тебе.
- С другой стороны, возможно, тебе привычнее человеческие крики… - пошутил Адольф. А может и не пошутил.
- Ну, вы, заходите, прикладывайтесь, наверняка ваша оболочка устала с дороги. Чай, кофе? Думаю, и поесть можно попросить. Во времени мы не ограничены. Твоему конвою по статусу не положено торопить меня с выводами.
Адольф провоцировал не из вредности, просто хотел вывести на эмоции. Девушка выглядела слишком равнодушной для хорошей беседы. Думал ли он о раппорте в данный момент? Он всегда о нем думал, просто иногда это не важно.
- Думаю, вас не удивляет, что беседовать мы будем в таком расположении тел в пространстве. Я разве что не стану поворачиваться спиной и делать вид, что меня здесь нет. В Америке увлекаются психоанализом, Кристине должно быть это известно. Лично я редко его практикую, да и сейчас это совсем не то, что нам нужно. Я ничего не хочу знать о вашем детстве. Кстати, я бы тоже с удовольствием прилег, моя оболочка очень устала с дороги, но увы, у меня другие планы.
Он снова вошел в стеклянные двери, присел на корточки и начал копаться в своей сумке.
- Можешь обращаться ко мне, как хочешь, а можешь просто - Док.

+2

5

- Привычнее?! – Шолотль даже подавился этим словом. Если доктор Киркегард поставил своей целью спровоцировать ацтекского бога на эмоции, то этот выпад пришелся верно в мишень. Лицо его моментально переменилось – он отчего-то улыбался, и только проступившая бледность выдавала в нем крайнюю степень возмущения.
Он мотнул головой.

- Нет, доктор. В человеческих криках мало приятного, уж поверьте. И привычным к подобному я уж точно не был никогда. И никогда не поощрял кровавых ритуалов ни в свою, ни в чью бы то не было честь. Я всегда предпочитал их, народец наш, живыми и благополучными, ведь в конечном итоге без их благополучия немыслимо и наше счастье, - подытожил он, дивясь тому, как же все-таки непривычно звучат чужие слова из его уст. Так брат говорил, не он. Но в свою очередь с его стороны вовсе не было лицемерия в том, чтобы повторить за ним, все-таки с Кетцалькоатлем они похожи были больше, чем только внешне.

С этим Шолотль прошел вглубь комнаты и разместился с комфортом на предложенной ему кушетке. Хотя, конечно, назвать «комфортом» его теперешнее состояние было бы неуместно. Ему было крайне неуютно находиться здесь, о чем свидетельствовала его поза – внешне расслабленная, но руки напряжены и плотно скрещены на груди. Кристина, несомненно, имела представление о том, как могут проходить сеансы психоанализа, и оттого спокойнее переносила провокации. Отчасти ее сдержанность так или иначе передавалась Шолотлю.

- Это хорошо, доктор, что мы не станем говорить о моем «детстве». Это сильно упрощает задачу и Вам, и мне, потому как я не уверен, что само понятие детства ко мне применимо, - он обещал себе, что не будет размышлять на эту тему, и все же, зная теперь о людях и человеческой физиологии куда как больше, и имея возможность сравнивать, попытался припомнить был ли он когда-то ребенком, младенцем. Когда-то давно он знал наверняка, он был абсолютно уверен в том, что был всегда таким, каким он есть, каким он и появился – теперь былая уверенность отчего-то пошатнулась.

- И, раз уж Вы предлагаете, я и вправду немного голоден, - и зачем-то добавил: - Но вовсе не устал. На мой взгляд, агентов дорога вымотала гораздо сильнее, нежели меня.

Оно и понятно: агенты-то службу несли, и только Шолотль мог позволить себе роскошь – выспаться этой ночью. Не совсем ясно только, зачем это взялась подобная мысль в голове ацтекского бога. А может, это мысль и вовсе принадлежала Кристине? Тогда все довольно дурно. Тогда он, выходит, перестает отличать свои от не своих. В любом случае, Шолотль решил быть послушным. Ведь если желаешь требовать к себе справедливости – следует соблюдать правила приличия.

+2

6

Киркегард обратил внимание, на выражение заботы о конвоирах, но не мог сказать, что это было: хитрость ацтекского бога, либо сознание Кристины.
- Да да да. Человеки, они такие человеки. Дай дуракам х.. стеклянный, так и х.. разобьют и руки порежут, - пробурчал себе под нос, ни к кому собственно не обращаясь.
На Шолотля Адольф не смотрел, но слышал все что он говорил и как тот лег на кушетку. Наконец он извлек из сумки «дело» - характерную папку с лейблом СФ. Она не помялась, только потому, что лежала с самом низу, еще он достал апельсин и хотел было сунуть его в карман пиджака, но тут понял, что он до сих пор в пальто, поэтому временно сунул его в карман пальто и поднялся. Дело шлепнулось на стол, а он наконец развернулся к Шолотлю.
- Ну, что ты так напрягся, ты еще больше напрягись. Сейчас мне принесут кофе и мы продолжим.
Он точно не знал когда его принесут и был готов заполнять словесным мусором паузу между ожиданиями и реальностью. Док вышел в коридор, чтобы повесить пальто и переложить апельсин в нужный карман, отчего тот сильно оттопырился, и тут в дверь постучали.
Профессиональная администраторша СФ вкатила в тамбур металлический столик. На нем было все, что он просил, и даже фигурка божка.
«- Вот уж не думал, что достанет». Адольф присмотрелся к бейджику.
- А ты молодчина, Алиса! Обязательно внесу это в отчет. Ему ведь не сложно будет черкануть пару строк в нужном разделе отчета… Нет, если честно сложно, но он постарается. Наверно…
Статуэтку он быстро сунул в другой карман, чтобы Шолотль до поры до времени ее не увидел, и тут понял, в чем был прикол. Фигурка была распечатана на 3D принтере и судя по всему была уменьшенной копией той, в которой спал бог.
Адольф даже открыл двери перед «питбулем», чтобы она смогла подкатить столик к самой кушетке, и даже чуть поклонился из чувства некоторой благодарности, но она сможет это увидеть только на записях камер.
- Еще, пожалуйста, одну порцию горячей еды, которую обычно приносите.
- Да, конечно, - «питбуль» мило улыбнулась и оставил их вдвоем.
Вообще-то стоило большого труда не назвать Шолотля девушкой, но нет, это лишнее. Он помнил изображение этого бога из отчета и придерживал его в уме. Частенько он завидовал существам, которые могли распознавать других существ в человеческих телах. Док видел перед собой пока лишь холодную недовольную блондинку.
Адольф пододвинул стул, взял в руки чашку и закурил - вот теперь у него было все, что нужно для работы.
- Как я понял из твоих слов, ты за «живите долго и процветайте», - Адольф сделал характерный жест пальцами, подняв руку. - Но как ты объяснишь тот факт, что тебя самого пытались убить или в жертву принести? Ты один не поддерживал семейные традиции?
«- Рептилия, Кристина там?»
«- Там.»
«- В каком виде?»
«- Сложно сказать».
- И сразу второй вопрос. Я смогу поговорить с Кристиной, если мне потребуется, или это уже невозможно?

+2

7

Его внимание привлекла папка с грифом «СФ», небрежно брошенная доктором Киркегардом на стол. В этой папке, понял он, содержалась вся известная о нем информация, его биография, изложенная в виде сухих фактов и прочие сведения, обращенные в беспристрастный протокол. Судя по тому, как доктор практически не уделял внимания содержимому документа, Шолотль понял, что его куда как больше интересовал живой объект наблюдения.

Лишь только после замечания, сделанного доктором, ацтекский бог обнаружил, что он действительно малость напряжен. Странно, в том смысле, что он сам не замечал в себе этого. Шолотль было хотел тут же возразить ему, мол, только не нужно еще и навязывать мне настроение – но не стал. И даже напротив, решил, что ему будет полезно попробовать немного расслабиться. Что и попытался сделать, воспользовавшись небольшой паузой в их беседе, пока девушка – определенно сотрудница СФ – услужливо исполняла свои обязанности администратора. Пока что у него выходило не очень.

- Тут было скорее второе – убийство, но в ритуальных целях, - отвечал Шолотль, когда их беседа возобновилась. Если откровенно, то он пока толком не понимал, как именно факт покушения на его жизнь мог дискредитировать его перед судом СФ. Другое дело – его семья… Тут, конечно, стоило бы внести ясность ради их оправдания. Но сделать это, видимо, будет непросто, ведь на самом деле, тема, затронутая Адольфом, была крайне непроста даже для его понимания.

- А объяснить это, тем более, в отрыве от событий, повлекших ту ситуацию, будет трудно. Конечно, принесение в жертву одного из своих – неслыханный нонсенс. Многие это понимали и не поощряли подобное варварство. Но вместе с тем и не высказывались против, потому как не было чего предложить взамен. Кузен мой – а мы все в той или иной степени родня – затеявший все это, выбрал в качестве жертвы меня лишь потому, что я открыто выступил против него. Тут уж был вопрос его чести – либо отступится, либо доведет начатое до конца. Но тут, доктор, опять же престранный вопрос: ведь я тогда был слеп, и к слепоте своей еще непривычен, и все же не было никакого бесчестия в том, чтобы сразиться со мной, как с равным. Я понимаю это сам не до конца, и потому так путанно изъясняюсь, - лицо его сделалось задумчивым, а поза наконец приобрела расслабленный вид. Он говорил много, а взгляд его, невидящий, был устремлен в никуда, будто бы перед глазами стояли картины тысячелетней давности. – Если и были те, кто пожелал бы за меня вступиться – сделать этого они никак не могли, ведь это бы означало позор для меня, а позора они желали мне еще меньше, чем смерти. Вот, если вкратце, все, что произошло тогда. Вот только прошу, не стоит судить их, семью мою, с высоты современного мировоззрения. Все-таки, это произошло очень давно, в те времена еще даже о гуманизме не знали…

Закончив, Шолотль выдохнул, ощутив вместе с тем приятную опустошенность в мыслях. Как будто до этого у него болела голова, а теперь вдруг перестала. Конечно, слова в защиту семьи не имели никакого отношения к Эекатлю – его он понимать и извинять пока не собирался.

Однако же, как стало легче ему после того, как он выговорился! Да только зря он, конечно, расслабился – ведь у доктора была своя, совсем другая задача, нежели чем облегчить его душу.

- А что касается Кристины – она слышит Вас, доктор. Но отвечать сама не может. Даже если я захочу – могу только передать Вам ее слова, - охотно предложил Шолотль. Он и сам уже задумывался раньше, что может, если он слышит Кристину – то кто-нибудь еще получится? У какого-нибудь талантливого медиума, например.

+2

8

- Какая трогательная история. Спасибо, Шолотль. А что до гуманизма, это и сейчас во многом лишь понятие, выдуманное людьми для закрепления собственной ценности. Мол человека нельзя использовать, он обладает правом стремится к счастью и свободе.
Адольф не удержался и усмехнулся над своей же собственной тирадой.
- И вот еще что, имей в виду, что ты не мой пациент, по крайней мере, сейчас. Как там конвоир тебя назвал… «изучаемый образец»? Гуманизма не жди.
«- Я не собираюсь тебя лечить или улучшать твое состояние. Я должен узнать кто ты и чем собираешься заняться в этом мире».
- Кристина, ну да, конечно, ты же занял ее тело. Не намеренно вроде как, но по самое не балуйся.
«- Передаешь ли ты слова Кристины или это исключительно твоя самодеятельность, я попробую определить чуть позже».
Адольф не удержался и прыснул в глотку из баллона и прикрыл глаза. По помещению расползся сильный запах мяты.
- И пока ты не поел, и кровь не отлила от мозга к желудку, у людей такое бывает, наверно уже заметил, небольшое задание для Бога грома, молний и несчастий. Вот тебе апельсин.
Док достал его из кармана покрутил им на уровне лица Шолотля и положил на импровизированный столик, затянулся сигаретой, хлебнул еще кофе, кстати сказать, весьма неплохого и поерзал на стуле.
«- Ну что за стулья, и подушку под жопу не попросишь. Видимо специально для американцев».
- Перед тобой апельсин. Скажи мне, что между вами общего и чем вы различаетесь.
После чего Адольф достал из другого кармана фигурку божка и поставил ее рядом.

+2

9

«Образец» - звучит-то как… обезличивающе что ли. Шолотль даже насупился. Это неужели агент Весельчак придумал его так обозвать? Хотя, вполне на него похоже.

- Ну, разумеется. «Образец» прекрасно понимает, где находится и как в этой организации обстоят дела с гуманизмом, - заявил Шолотль, но тему развивать не стал. Решил, не стоит.

Комментарий по поводу Кристины он и вовсе решил оставить без возражений, потому как, если уж честно, и сам не до конца понимал, как же именно они с нею сделались двуедины. Девушка считала, что виноватых в этом, кроме, разве что случая, нет. Шолотль тоже предпочитал винить случай, ну и немножечко Кристину – а то нечего всякие там древности бездумно лапать. Мало ли, какая внутри них гадость содержится. Намедни вон, со дна океана, с затонувшего три сотни лет назад корабля сундуки доставали. Думали, внутри сокровище – да куда уж там! – штамм черной оспы да парочка драных портков.

Шолотль заложил руку под голову для большего комфорта. Вообще-то ему очень хотелось встать, походить по просторной комнате, размять ноги, ведь до этого он несколько часов провел в дороге, а его человеческое тело и вправду утомлялось значительно быстрее. Да и вообще… Как поразительно точно подметил доктор Киркегард эти особенности людской физиологии. Будто бы ему приходилось на собственном примере сравнивать.

- Я весь внимание, - заверил он, когда перед его глазами появился апельсин. Обыкновенный апельсин, что Шолотль даже не глядел на него, пока Адольф не озвучил суть задания.

Тогда-то он впал в замешательство. Апельсин. Круглый, оранжевый, съедобный. Что может быть общего у него с этим фруктом? Должно быть, он и правда был голоден, но первое, о чем вдруг подумалось – это еда. Апельсин можно съесть. И, чисто теоретически, его тоже можно съесть. Но вряд ли такой ответ понравится доктору. Еще его можно очистить от кожуры и расчленить… Хотя, не стоит думать о том, что еще можно с ним сделать.

Шолотль весело улыбался, глядя то на фрукт, то на фигурку (и где только раздобыли?). В какой-то момент он даже не удержался, усмехнувшись над своими же собственными нелепыми ассоциациями. Так, что там еще есть у апельсина? Косточки. Уже получше, но все равно похоже на бред.

- Вы озадачили меня, доктор… Чем различаемся – сказать легко, а сходств я между нами решительно не вижу, - ацтекский бог сел на кушетке, свесив ноги на пол, а реквизиты теста вернул на маленький столик.

- Я знаю, что тут нет правильного ответа, потому как любой ответ и даже его отсутствие по сути являют собой какой-то результат. Поэтому, вот Вам мой ответ: этот апельсин, как и моя человеческая оболочка, состоят по большей части из воды, - вынес он вердикт. Ассоциацию, пришедшую ему на ум чуть ли не в последнюю очередь.

+2

10

- Ты прав, правильного ответа не существует, но этот тест ты прошел. Если хочешь размяться, не стесняйся, походи, сделай пару приседаний. Я с удовольствием займу твое место, а ты можешь занять мое. Есть лежа несколько неудобно. И я не буду рассматривать это как попытку выйти из моего поля зрения. Уверен, ты уже заметил, что оно несколько ограничено.
Сигарета закончилась, как всегда слишком быстро, Киркегард затушил ее, а потом залпом допил остатки остывшего кофе. Он улыбнулся и, взяв апельсин начал перекидывать его словно мячик из руки в руку, а потом покарябал ногтем бугристую кожицу и с удовольствием принюхался к цитрусовому запаху.
В своих ответах Шолотль был обстоятелен, последователен и однозначен. Он не проявлял признаков нервозности. Само по себе это ни о чем не говорило. Он определенно знал все, что знала Кристина, но Адольф исключал возможность того, что два таких разных существа могут мыслить одинаково. Если он действительно будет передавать слова Кристины, а не выдумывать их на ходу, манера речи определенно должна измениться. Речь всегда характеризует способ мышления и является его продолжением. Ничто в отчете не указывало на то, что Кристина была чем-то уникальна при жизни, так сказать. Она была вполне обычной женщиной и если она действительно все еще в сознании, речь ее обнаружит.
- Скажи, какие у тебя планы на будущее? Что ты собираешься делать в этом мире? Скажу честно, я не знаю в чем заключаются обязанности бога и есть ли они у него вообще, но в нашем безумном мире, надо что-то делать, зарабатывать деньги, оплачивать счета, платить налоги, ходить по магазинам, заполнять бюрократические бумажки, продлевать мультипаспорт, и прочие довольно утомительные обязательства. И это тело, прямо скажем, не очень подходит для бога. Все эти физиологические особенности… Не слишком ли это все унизительно?
Адольф кинул апельсин обратно в сумку.
- Тело. В результате вашей семейной заварушки и внешних событий ты много потерял. В том числе ты потерял тело. Каким оно было, Шолотль?

+2

11

- Хочу, - задумчиво ответил ацтекский бог на предложение встать и поразмяться. И поскольку больше ничего к этому не добавил, и даже, собственно, подняться с кушетки не спешил, на какую-то минуту возникло ощущение некоторой недосказанности.

Шолотль понимал, что каждое его действие – не то, что слово – оценивается на предмет соответствия норме. Условности, удовлетворяющей современное общество. Нет, он не пытался скрыться, избежать этой оценки, тем более, что вряд ли такое было возможно: доктор верно подмечал его настроения, жесты и прочие мелочи. Даже несмотря на то, что эмоции его были довольно скупы и невыразительны.

Все время, что доктор Киркегард говорил, Шолотль лежал недвижно, лишь голову склонив в его сторону. Он был по-прежнему задумчив, что можно было определить по его невидящему взгляду, устремленному куда-то в никуда, какой бывает, когда на чем-то сосредоточен. Он был готов вступиться за богов (всех разом, не только за свою семью), ведь бесполезными их вовсе не считал. Напротив, уж он-то знал, какая польза заключалась в каждом из них. Но, к сожалению, от знания этого его теперешнее положение казалось особенно оскорбительным.

Он потянулся, точно ото сна и поднялся одним движением. Встал с кушетки и сделал пару шагов к окну.

- Обязанности, если так угодно, были у всех нас. О-оо, их просто не могло не быть – ведь мы никогда не появлялись в этом мире бесцельно. Каждый обязательно для чего-нибудь был предназначен, - проговорил Шолотль быстро, чуть ли не скороговоркой, глядя как тучи постепенно затягивали небо. Говоря «мы», он имел в виду всех сразу богов, как вид существ. – И это наше предназначение, таланты, с которыми мы появлялись на свет – суть есть наше изначалие. То самое, на чем основано все наше естество. Так, например, богини красоты несут в себе стремление к прекрасному, боги огня по натуре непредсказуемы и разрушительны, покровители искусств - творцы и вдохновители… Вы понимаете к чему я, доктор? Вот люди, кто бы что ни говорил, способны измениться. А мы – никак. Мы несем в себе условные функции, которые определяют нас самих. Да, в условиях современного мира большая часть наших функций утратила свое значение. Люди больше не нуждаются в богах, а потому новые боги уже не появятся. Но те, что остались, поверьте мне, все такие, какими и были.

Шолотль, пока говорил, все время меланхолично разглядывал улицу, за окном дело шло к дождю. А после – думал он, - воздух сделается влажен свеж.

Когда он замолчал, образовалась небольшая пауза. Хотя ему и не нужно было времени, чтобы обдумать ответ. Он знал, что скажет. А еще – был благодарен доктору Киркегарду за то, что тот не стал перебивать его, позволив выразить мысль в том виде, в котором она была в его голове.

- Отвечая на Ваш вопрос, - с этим Шолотль отвернулся от окна и вновь обратился к Адольфу, - о том, чем же я буду заниматься. В этом нет секрета. Вы, кажется, назвали меня богом грома – и хотя это верно – но все-таки талант это побочный. Моя основная функция, то единственное, что я умею, это забота о мертвых. Этим и займусь. Буду работать в ритуальном бюро. Уж я-то знаю, какой люди хотят видеть смерть, - он сделал еще несколько шагов по кабинету и теперь уже стоял на том месте, где был доктор Киркегард, но садиться в кресло ему пока не хотелось. Вместо этого он примостился спиной к стене, осматривая комнату с нового ракурса.

- А что по поводу тела – даже не знаю… что именно Вы хотели услышать? – спросил он и тут же, не дожидаясь ответа, продолжил, - Если сравнить его с этим, я бы сказал, они похожи. Но только это… эм, проще, что-ли.

+1

12

Адольф не был параноидально подозрителен, и пока ничего в поведении Шолотля не указывало на то что он врет или пытается выглядеть тем, чем не является. Слово «выглядеть» на очень подходило, скорее не производил впечатления неестественности.
- Ритуальные услуги – это отличная мысль, ведь люди никогда не перестанут умирать, так что работа тебе обеспечена.
Раздался стук во внешнюю дверь, и на пороге появилась все та же администраторша с стандартным пластиковым контейнером и одноразовыми приборами. Адольф кивнул, она вошла через стеклянные двери, поставила ощутимо пахнущую еду на передвижной столик и удалилась. Пахло чем-то мясным.
- Ну вот и еда.
Киркегард поднялся со своего места, как бы предлагая Шолотлю присесть, взял пепельницу, и опершись на письменный стол снова закурил, посматривая на кушетку. Его интуиция молчала, «изучаемый образец» был даже слишком нормален, более нормален, чем многие из его коллег. И, поскольку, он не был богом лжи и мастером гипноза, док был вполне уверен в своем восприятии. Рептилия вела себя тихо и никакого беспокойства не проявляла. Ничто не выдавало в блондинке скрытой агрессии или нежелания идти на контакт. Шолотль был скорее меланхоличен.
«- Боги не меняются и не могут выйти за рамки своего предназначения, интересное замечание, но звучит как-то обреченно. Время, когда люди перестанут нуждаться в богах настанет еще не скоро, но ты прав, твое время прошло»
- Это что же получается, у тебя нет свободы выбора, Шолотль? Ты не можешь открыть косметический салон, или стать гонщиком Формулы-1? А что случится, когда твое теперешнее тело умрет?

+2

13

В ответ доктору Киркегарду ацтекский бог пожал плечами. У него, сколько он помнил, всегда было много работы. Правда, по ту сторону смерти, где эта самая смерть, как физическое явление практически не ощутима.

- Меня всегда интересовал вопрос – смертен ли человек, если не брать в расчет аспект физической смерти? – сказал Шолотль так, что было не слишком-то ясно: то ли он адресует вопрос непосредственно доктору Киркегарду, то ли просто озвучивает мысли и не особенно ждет на них ответа.

На этом моменте их снова прервали – девушка-администраторша с ресепшн вернулась с порцией горячего обеда, похожий на те, что подаются в самолетах на долгих рейсах, и Шолотль снова вспомнил о том, что голоден.

Кристина была на удивление тихой и сосредоточенной. Она слушает, понял Шолотль. Слушает их с доктором разговор, обратившись во внимание. Ее невероятно воодушевлял сам факт того, что доктор Киркегард воспринимал ее, Кристину Ларсен, в отдельности от Шолотля, как самостоятельную личность. Ведь она так давно ни с кем не говорила по-настоящему – с Шолотлем только, и то исключительно наедине. А то со стороны, должно быть, выглядело странно.

- Свободы-то нет? – переспросил ацтекский бог, занимая кресло, предложенное Адольфом. И судя по тому, что лицо его приобрело задумчивый вид, он снова взялся рассмотреть вопрос доктора глубоко и всесторонне. Подцепив, между делом, пластмассовую вилочку, что шла в придачу к обеду, и принялся детально разглядывать ее примитивную конструкцию, будто на ней был записан ответ.

- …Выходит, что нет, - согласился наконец он, с этими словами погружая вилку в рис, чтобы смешать его с соусом.  – Раз я несвободен выбирать кем мне являться – а ведь это фундаментально. То самое, на чем строятся желания и стремления личности. Конечно, для меня нет никаких физических ограничений в том, чтобы выучиться пилотировать гоночный болид, например. Но гораздо важнее чем физическая способность делать что-либо, есть стремление и духовная потребность в этом. Поэтому же, кстати, настоящим художником вправе называться не тот, кто умеет рисовать, а в первую очередь тот, кто обладает особенным видением мира. Не правда ли?

+1

14

Адольф был не против ненадолго прервать свой допрос и немного пофилософствовать.
- Меня всегда интересовал вопрос – смертен ли человек, если не брать в расчет аспект физической смерти?
- Смертен ли человек, вопрос, конечно, занятный. Если рассматривать его как личность, то смертен, но душа его, которая по сути ему не принадлежит, бессмертна и вечна, так же как и Создатель вдохнувший ее в человека. Я не у верен в том что все понимаю правильно, ибо это выше моего понимания, и тебе это должно быть известно лучше, чем мне. Ты не ответил на мой вопрос: что случится, когда твое теперешнее тело умрет?
Киркегард не требовал ответов сразу, он просто говорил. Шолотль хотя и был занят едой, но это не мешало ему слушать.
- В случае с человеком, не с существом, особое виденье мира в большинстве процентов случаев является следствием расстройства психики. Я согласен, что художник это не тот, кто умеет рисовать, но тот который без этого не видит своей жизни. По сути каждый человек видит мир по-своему, но у психически нормальных людей это виденье все же приближенно к реальности. Хотя не могу похвастаться, что понимаю все направления живописи. Но это лирика…
Дымные колечки, которые выпускал из себя Киркегард немедленно уплывали в сторону вентиляционной решетки.
- СФ считает, что ты опасен, иначе мы бы с тобой сейчас не разговаривали. И мне интересно, что ты сам думаешь по этому поводу. Чем конкретно ты можешь быть опасен, находясь в этом теле?

+2

15

На самом деле, предмет их разговора был сложен не только для человеческого восприятия. Шолотль и сам не знал наверняка – лишь видел, что происходит в момент смерти, и малую часть того, что после нее, и делал выводы. И в этой своей невообразимости, своей необъятности, сама метафизика человеческого естества виделась ему привлекательной вдвойне.

- Значит, Вы разделяете личность и душу? Сам я всегда видел смерть как явление сугубо плотское, хотя и это вопрос спорный, - рис с карри на вкус оказался таким же как и на вид – без изыск. Хорошо хоть перца не пожалели. – Что же касается меня – боюсь, что тут я не смогу дать Вам вразумительного ответа. Я попросту сам не знаю. Да и вообще, считаю, что требовать от меня подобного рода ответов в какой-то степени нечестно с Вашей стороны. Ведь существует множество литературы по физиологии человека, а вот по физиологии богов, на сколько мне известно, исследований не проводилось. А что, как Вам идея? По-моему, нечто подобное могло бы стать бесценным вкладом в фундаментальную медицину. Я б даже согласился на какие-нибудь эксперименты в качестве добровольца, ради науки… - охотливо предложил он, но почему-то вдруг запнулся на последних словах.

«Ради науки» - еще одна фраза, которая так шла его неутомимому брату. Шолотль понял это, правда не сразу, что вся эта его нелепая бравада (а ведь сам по себе он был к наукам равнодушен) являлась результатом того, что мысленно он то и дело возвращался к Кетцалькоатлю. Как же ему его не хватает.

- Я не знаю, что будет, когда умрет Кристина, но думаю, со мной она проживет гораздо дольше, чем жила бы без меня, - закончил он уже без прежнего задора, монотонно и быстро. Затем опустил пластмассовую вилочку в остатки обеда – есть уже совсем расхотелось – и отодвинул от себя контейнер на край стола.

А дальше – он просто слушал слова доктора, не возражал и не пытался развивать новые темы. Кристина где-то слышала мнение, будто все люди его профессии видят своих пациентов во всех и в каждом в частности. Шолотль же лишь скупо кивнул доктору Киркегарду в ответ на короткое лирическое отступление от темы.

Он вдруг явственно ощутил усталость, и прожигающий взгляд трех камер на себе – они, конечно, здесь были с самого начала. Но только теперь, когда доктор Киркегард напомнил про СФ, ему вдруг почудилось, будто внимание их объективов сделалось практически материальным.

- Мою кузину, богиню цветов и красоты, содержат под стражей в Ватикане. Раз в СФ даже ее считают опасной – куда уж там мне… - ответил он с явным раздражением в голосе, но затем выдохнул и продолжал своим обыденным вдумчивым тоном. – Извините. Мне известно, откуда у моей семьи дурная слава кровожадных варваров. Думаю, в СФ опасаются того, что я создам вокруг себя кровавый культ? Так вот, не буду. Во-первых, я всегда был против человеческих жертв. Во-вторых, мне попросту нечего предложить людям взамен... А Вы согласны с мнением СФ, доктор? Считаете, я и правда могу представлять собой опасность?

+1

16

- Идея мне нравится, Шолотль, я бы и сам поучаствовал в подобном исследовании.
«- Но вряд ли у меня получится, немного не мой профиль»
- Жаль твою кузину. Ты прав, предложить тебе, и правда, особо нечего. Сейчас людям все больше нужны деньги, власть, слава, лайки в соцсетях, а то и жизнь вечная. Ты не похож на кровожадного варвара, - Адольф сдержано улыбнулся, - и производишь приятное впечатление.
«- Нет, не считаю, ты слишком зануден, для того чтоб быть кровожадным. Убивать людей или подвигать их к этому надо с огоньком, а вот его-то я и не вижу»
- Ну, раз ты наелся, я хотел бы поговорить с Кристиной, для вынесения окончательного вердикта. Док отлип от стола, вместе с пепельницей и недокуренной сигаретой, подошел к столику на колесах, и, взяв пластиковый стакан, накрыл им фигурку божка, присел на кушетку напротив, борясь с желанием прилечь.
- Люди любят ритуалы. Пусть это будет маленький ритуал, цель которого символически забыть про твою личность и быть только проводником слов Кристины. Договорились?
«- Если, конечно, это все не фарс»
- Кристина, я обращаюсь к тебе. Мне очень жаль, что все так вышло, но этого не исправить. Шолотль с одной стороны тебя много лишил, с другой, ты приобрела что-то. Это как посмотреть. Но как ни смотри, сейчас ты лучше всех знаешь своего подселенца. Без обид, Шолотль. Расскажи, как бы ты его охарактеризовала, если бы он был человеком, ведь ты видишь его изнутри. Мне очень важно знать твое мнение.

+2

17

Шолотль опустил голову на сложенные как подставку руки, готовился к следующему вопросу. Он ощущал усталость, но не столько физическую, сколько эмоциональное опустошение. Кристина же, напротив, предчувствуя скорый финал, волновалась как перед экзаменом. Тот символический жест, который продемонстрировал доктор, спрятав пластмассовую фигурку под стакан, произвел на нее впечатление куда как больше, чем на Шолотля. Ведь она так давно являлась лишь бесправным наблюдателем в своем же собственном теле, которое ей больше не принадлежало. И, если уж честно, спустя почти восемь месяцев такой жизни она с сожалением отмечала в себе, что ей это сделалось привычным. Да-да, именно себя она ощущала «подселенцем» – и если бы Шолотль не говорил с ней, когда они оставались наедине, она бы уже и вовсе начала сомневаться в своем существовании.

Когда все только произошло, она была растеряна. Она не верила – а какому человеку в здравом уме легко бы далось принять нечто подобное? – в произошедшее. Она утешала себя мыслями, что, должно быть, сошла с ума. Подумать только, утешала! Еще бы – сумасшествие было бы куда как проще. Ведь если с человеком случается какая-то болезнь, известная медицине, пусть хоть шизофрения или диссоциативное расстройство идентичности – всегда есть шанс, что человеку помогут терапия, толковый доктор и современная фармакология. Но что делать, если вдруг телом человека завладевает древнее божество?.. Вот потому-то лишиться рассудка, всего-то лишь, было бы благом в сравнении с этим. Но Шолотль не был столь милостив к Кристине, чтобы позволить ей подобное заблуждение. Он доказал ей, что реален. А реальность испугала ее.

Если бы Кристине задали тот же вопрос еще где-то полгода назад, она бы ответила, что Шолотль пугает ее. Потому, что его воспоминания все разом сделались общими на двоих. И в тех самых образах она видела так явственно, словно пережила сама, эти ужасные сцены казней во славу богов, самые настоящие, в своем омерзительном первозданном виде – и это было страшно! А чего стоят чудовищные образы Миктлана, ацтекского ада, что будут являться ей в кошмарах! А еще войны. Отвратительные ей своей жестокостью. И как наяву, безжалостный смех безумного бога войны. Шолотль пугал ее, потому, что она знала: он бы избавился от нее, если б только мог.

Но это прошло. Страх перед ним сменился гнетущим чувством безысходности, когда Кристина в полной мере поняла свое бесправное положение. Обиднее всего было наблюдать, как люди, которые были дороги ей, постепенно разочаровывались в новой версии нее. Хотя она и понимала всю неоднозначность ситуации, что Шолотль не обязан и не станет дружить с ее друзьями. Встречаться с ее бойфрендом – да это было просто смешно!

В конце концов, она смирилась с трагизмом того, что больше не принадлежит себе. И вот тогда-то у нее по-настоящему не осталось никого и ничего. Кроме ацтекского бога, который не мог ей дать больше, чем своего сочувствия и обещания найти однажды способ вернуть ей ее тело. В течении долгих месяцев лишь он один помнил о ней, знал, что она где-то там, в глухом забытьи. Он один мог слышать ее, и отвечал ей.

И где-то совсем недавно Кристина стала замечать, что от подобной изоляции само ее «я» постепенно стирается, а вместо него появляется более абстрактное «мы». Она все реже разделяла себя с Шолотлем, как двух отдельных личностей. И это было дурно. Возможно ли, что ее сознание просто растворится? Перестанет существовать?

- Я… мне больше не страшно… - отвечала она, будто училась снова складывать слова в предложения. Точнее, говорил-то за нее Шолотль, но слова ее передавал в точности, как слышал сам. – Он не плохой. Он не жестокий. Ему не нравится жестокость. Он говорит, она бессмысленна.

Шолотль прикусил губу, напряженно вглядываясь в лицо доктора Киркегарда. Слова Кристины, произнесенные вслух, звучали так, словно давались ей с трудом, и только теперь он это заметил.

- Он добр ко мне, почти как друг. Мне кажется… Я бы сказала, что он… - продолжала Крис, делая большие паузы между отдельными фразами. Она все пыталась подобрать слово, одно нужное, емкое слово, которое вращалось у нее на языке. Одно, но такое, которым бы она описала всего Шолотля сразу. Такое сложное, такое… - Созерцательный. Да, вот именно так бы я его описала.

Кристина закончила, а вместе с ней притих и Шолотль. По-прежнему не сводя глаз с доктора, он скрестил руки на груди, как делал это в самом начале сеанса, и откинулся на спинку стула.

+2

18

- Созерцательный… - протянул док. – Понял тебя, Кристина. Спасибо, что поговорила со мной. Для меня это было очень важно. Верю, что ты научишься жить в этом симбиозе.
Адольф встал с кушетки, поднял пластиковый стакан, скрывавший божка, подошел к своей сумке и достал ноутбук.
- Не сиди так Шолотль, в твоем теле это тебя не красит.
Затем он снова удобно устроился на кушетки и сосредоточился не экране, более не обращая внимания на Шолотля.
«- Последний тест. Ты посидишь и подождешь, пока я накидаю черновик отчета. А потом, я скажу тебе что решил. За свою длинную жизнь ты должен был научиться терпению»
Он открыл бланк отчета, присланный ему СФ. Вне формальные графы были уже заполнены. Бланк отчета был составлен так, что в нем было место и для кратких однозначных отчетов и для душевных излияний.
--. Заключение по вопросу:
- положительное.
--. Пояснения:
- Я, Адольф Киркегард штатный психиатр СФ из разговора с Шолотлем, делаю вывод, что он вменяем, осознает свои действия и х последствия, способен адаптироваться к современному обществу и найти в нем свое место, со всеми ограничениями, которые будут наложены на него как на любое другое Существо.
«- Он слишком зануден, чтобы пить кровь младенцев»
Я не и считаю, что изучаемый образец представляет опасность для себя и окружающих.
--. Прочее:
Хочу отметить превосходное выполнение своих должностных обязанностей агентом СФ Алисой.
«- Упс, фамилию запамятовал»
Наконец он повернулся к Шолотлю:
- Я выношу положительное заключение. Путевка в жизнь. Получите. Распишитесь. Хотя у нас тут все так засекречено, что я не уверен, что являюсь последней инстанцией.
Адольф закрыл ноут и помахал рукой в камеру:
- Мы закончили, мальчики и девочки.
«- Я всегда немного сомневаюсь и это не плохо, ведь я человек. Ты как думаешь, Рептилия?»
«- Я не человек, но я не чувствую лжи. Я не сомневаюсь, но тоже могу ошибаться»
«- Даже если мы ошибаемся, стоит попробовать хотя бы ради Кристины, она ничем не заслужила такой участи - провести жизнь в подвалах Ватиканской тюрьмы»
- Можете уводить.
Тем временем, Адольф был бы не против вздремнуть, до самолета оставалось не менее 10 часов, а бродить по городу не было совершенно никакого желания.

+2


Вы здесь » Special Forces » 2000-2020... » What is mentally normal ?