Special Forces

Объявление


ПАРТНЁРЫ И ТОПЫ


Рейтинг форумов Forum-top.ru Black Pegasus

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Special Forces » 2000-2020... » Bad Apple! [C]


Bad Apple! [C]

Сообщений 1 страница 30 из 34

1

Bad Apple!

*включить субтитры
1. Места действия
Часть I. США, Гавайи, остров Мауи. Где-то в горах.
2. Время
Часть I. 08.02.2020, 10.40 и далее. +20, дождь.
3. Действующие лица
NPC, Дэвид Смит

Десять дней усиленных тренировок духа, разума и веры. Что имела в виду старушка Бригитта? Дэвиду лишь предстояло узнать, доверяясь её словам.

0

2

Ночь Дэвид провёл на острове, а поутру его разбудил проводник. Дождь, по словам местного, шёл уже пятый день и скоро должен был закончиться. Дорогу почти размыло и идти было тяжело, но необходимо. Смуглый мужчина средних лет был неразговорчив и хмур, но, в целом, по нему было видно, что он человек не злой: слишком мало "суровых" морщин.
Он вывел Дэвида к добротному, но уж больно маленькому для жизни домику, построенному в горах. Он походил на какое-то подобие уединённой кельи или даже маленькой тюрьмы для одного. Мужчина повернулся к священнику.
- Это здесь, - сообщил он.
Шелест дождя заставлял его почти кричать.
- Идите внутрь и выходите, когда закончите! Думаю, дождь точно кончится к этому моменту! Безопасный спуск будет в той стороне! - он указал рукой в сторону. - Удачи, Наставник Смит. Пусть Творец вас не покинет!

В помещении, куда зашёл Дэвид, было темно. Окна плотно закрыты шторами, что не пропускали вообще никакого света, пусть во время дождя его и так было немного. Горели лишь свечи по углам и их света едва хватало, чтоб выхватить женский силуэт, сидевший лицом к стене. На ней была тиара Изиды, испускавшая слабый свет, подобный лунному. Она повернулась к нему лицом и поднялась. Что-то зазвенело в её одеждах: два ключа, золотой и серебряный ударились друг о дружку. Она была одета в монашеские одеяния, древние, как и она сама. Лицо скрывала маска, лишённая прорезей для глаз и носа. Она изображала спокойное женское лицо с закрытыми глазами и римской цифрой "II" во лбу. От неё исходила сила, какая-то аура тайны и магии. Чуть склонив голову набок, существо, а это было именно существо, определённо, взирало на Дэвида. Изучало. Глядело чётко в глаза, как ни старайся отвернуться.
- Истерзанный разум, - шёпот звучал несколькими женскими голосами, знакомыми и нет. - Несущий свои грехи, заглянувший в бездну, да пребудет Творец с тобой и да говорит он с тобой голосом моим.
Она легко окрестила Дэвида, смиренно сложив руки в молитвенном жесте и поклонившись. Она медленно выпрямилась, снова глядя на него. Она выставила кисти рук ладонями вперёд, точно приглашая его в свои объятия, но это было не так. Она демонстрировала готовность принять его.
- Исповедуйся, - это звучало точно приказ.
Что-то щёлкнуло. Должно быть, замок на двери. Только вот дверь исчезла в принципе, как и окна, стены, пол и потолок. Осталась лишь кромешная темнота, пустота и четыре свечи, очерчивающие квадрат, в котором они находились.
- Плачь. Злись. Кричи. Ругайся. Люби. Ненавидь. Страшись. Храбрись. Ревнуй. Желай. Отторгай. Принимай. Будь честен, - расстояние между ними было всего в шагов семь, но шёпот звучал куда ближе. - Достаточно лжи сказали твои уста, чтобы ты лгал передо мной.

+1

3

Здравствуйте. Меня зовут Дэвид Смит. И я алкоголик.
Аплодисменты.
Ну, или таковым я был.
Он спокойно огляделся и сел, на собственные ноги, как заправский самурай, положив руки на колени и выпрямив  спину.
Здравствуйте. Меня зовут Дэвид  Смит. И я сирота.
Знакомы уже.
Я не знаю, где родился, но был уверен, что знаю, где и как умру. А это не маловажно для составления личностного портрета, верно?  Я был воспитан зверем, но правда в том, что все мое нутро противиться убийству. Я умею убивать. Умею выживать. Умею зашивать раны и останавливать кровь. Но, правда в том, что для этого не нужно так уж много знаний и способностей. Скорее хорошие руки, а они у меня были. Наверное, я никогда бы не стал математиком или физиком. Да и биологом, географом или еще кем. В тонкостях стихотворений я тоже не разбираюсь и если быть откровенным, мало какая книга может меня действительно заинтересовать. Но я люблю музыку. Хорошую музыку. Умею ремонтировать машины, и починить то, что люди называют «Боже мой, я не знаю, как это вышло». Не умею готовить. Но люблю вкусную еду. Люблю чистоту, порядок.
А еще я предал самого любимого человека, потому что думал, что так лучше.
Возможно, я самодовольный дурак и все мои решения были эгоистичны. И, кажется, я до сих пор думаю, что прав.
- Почему Вы здесь? – вдруг спросил Смит после непродолжительного молчания.
Я свел своего друга в могилу. И усердно пытался повторить его путь. Я боролся и поддавался. Поддавался и боролся. Лежал на краю бездны, не имея сил спрыгнуть, но ожидая, что мимопроходящий просто пнет меня и сбросит вниз.
И вероятно, я хочу это изменить.
Я – не то, чем хотел стать.
Дэйв вздохнул и медленно начал высказывать все свои мысли вслух.
[icon]http://sh.uploads.ru/t/YPnQu.jpg[/icon][nick]David Smith[/nick][status]I pray to you.[/status]

+1

4

На его вопрос она не ответила. Она даже скрестила руки в отрицании, склонив голову набок, уже в другую сторону. Когда он заговорил, она вновь опустила руки так же, ладонями вперёд.
Слушала внимательно и терпеливо. Неподвижно.
- Не сирота. Матерь жива, - уверенно прошептала она. - Матерь желает тебе добра, спустя долгие годы и сожалеет о том, что произошло. Изменить прошлое не может, но меняет настоящее для тебя.
Она села перед ним, зеркаля его позу, практически касаясь коленями.
- Ты не предавал жену свою, но оставил её в боли и печали, - она кивнула. - Грех твоего друга - его, не твой. Ты не сказал о своём настоящем грехе ни слова. Ты не сказал о том, что заставило тебя заглянуть в бездну.
Жрица медленно провела рукой перед его лицом. Пейзаж изменился, но свечи остались. То были образы той войны, из которой они не вернулись прежними. Она беззвучно повторялась. Силуэты людей бежали от выстрелов. Они были полупрозрачными, точно бы сплетёнными из пыли времён и белого пламени. Всё было расплывчато и едва различимо, но вполне понятно. В воздухе даже пахло гарью, потом, порохом и горящими телами.
- Почему ты хранишь молчание даже перед частью той силы, что знает твои тайны с той самой минуты, как ты зашёл сюда? - она протянула ему свои руки, предлагая ему положить свои ладони поверх них. - Покажи мне сам.

+1

5

Дэйв  смотрел на незнакомую жрицу спокойно, принимая слова одно за другим. О матери. Об Эвелин, которую та назвала его женой, о Марке. Но при упоминании «настоящего греха» Дэйв прикрыл глаза и слегка поморщился от правдоподобности ведения. Он ощутил, как замутило не тело, но душу, а взгляд, вновь направленный на Жрицу потяжелел. Он не хранил молчание специально. Скорее просто затолкал это настолько глубоко в себя, насколько это вообще было возможно. Можно было бы сказать, что он не помнит? Нет. Помнил. Каждый день, каждый час и каждую минуту.
- Да. Я… - Дэйв нахмурился сильнее, словно слова доставляли ему какие-то неприятные ощущения или же и вовсе не говорились вслух. Но он знал, что для него самого это гораздо важнее, чем просто дать возможность жрице увидеть. Они горели внутри невысказанным неприятным комком. - Я… обрек на смерть невинных людей. Детей. Женщин. Мужчин. – он облизнул губы и медленно протянул руки, вкладывая их в ладони Слушателя. – И я никому не сказал об этом. Нам приказали… Мы думали, что творим Благо, но мы лишь следовали чужой безумной воле. – Дэйв снова закрыл глаза. – Я не попытался их предупредить, хотя от момента понимания, до… до того, как все произошло, было время. Я просто… стоял. Смотрел. И думал, что я не виноват. Думал, что может быть закричит Лукас. Или Марк. Что Берт закричит. Скажет им «Не заходите в этот  чертов дом». Но они молчали. И молчал я.
Смит открыл глаза, но он был пуст и направлен в никуда. Он все помнил так четко, точно это случилось не тридцать лет назад, а лишь вчера. Видел ту страну, те разрушенные города, девочку на бетонных плитах, помнил звонкий голос Эвелин. Хотя да… Это же совсем не отсюда. Здесь лишь дым, запах гари и сладковатый аромат поджариваемой плоти, оседающий на небе. Он чувствовал его в воде, в вине на причастии, в свежем хлебе.
- А потом все стало только хуже. – прошептал он.
[icon]http://sh.uploads.ru/t/YPnQu.jpg[/icon][nick]David Smith[/nick][status]I pray to you.[/status]

+1

6

Жрица слушала его. Её руки стали холоднее, но это был не мёртвый холод, а живительный. Словно лёгкий бриз, что мягко освежает кожу, он стал перетекать к Дэвиду, охлаждая жар его страданий.
- Ваши крики не были бы услышаны, - её голос так и не становился чем-то единым и не становился громче шёпота. - Попытки вмешаться сулили бы смерть и вам. Вы встали на путь, ведущий к этому греху, в тот самый момент, когда попали к Тому Человеку.
Жрица сжала его руки крепче.
- Творец есть судьба. Судьба есть пути. Мы не создаём пути, но выбираем их или попадаем на них случайно. Вины в неправильном выборе твоём здесь нет, но грех лёг на твои плечи и прижал тебя к земле, оставляя разум и душу твои больными и страдающими, - видение рассыпалось в прах, снова обращаясь темнотой. - Творец прощает тебя, всё боле и боле с каждым твоим благочестивым поступком. Прости самое себя, дабы не сойти с пути прощения Творцом, продолжая уберегать детей Его от грехов и отпускать уже свершённые, спасать жизни и забирать к Нему те, что уже не спасти ни словом Его, ни иным поступком, дабы он сам очистил их грехи и дал им новую жизнь для искупления свершённого зла. Живи своим сердцем: оно тебя не обманывало.

За её спиной появился тёмный силуэт Дэвида. Ухмыляющаяся тень из фиолетово-чёрного тумана, которая, склонив голову чуть набок, рассыпалась в пыль.
- Тебя обманывал твой разум и вёл по неверному пути.
За её спиной появился белый свет, а за ним - тёмные силуэты, точно театр теней. Дэвид и уходящая Эвелин, только в этом видении он поднялся и остановил её. Схватил её и что-то говорил ей, а она остановилась, медленно выпуская ручку чемодана и оборачиваясь к нему лицом. Они сели рядом. Он держался за голову, а она за сердце. Говорил. Он говорил ей что-то. Она слушала. Покачав головой, девушка обняла его, прижимая к своей груди. Оно так и застыло.
- Творец посылал тебе дни, когда ты мог повернуть. Ты не видел эти пути, потому что не мог простить себя, обвиняя себя не только в действительно свершённом, но и в том, чего не свершал. Это самый первый из тех путей и с его ускользания всё и началось. Не будь ты так слаб, ты бы справился. И твоим детям не пришлось бы так долго ждать, чтобы назвать тебя отцом.
Она выпустила его руки, сложив свои на коленях. Свет погас, оставляя их вновь в темноте и квадрате из свечей.
- Упуская верные пути, презирая себя и склоняясь к бездне, ты лишаешь жизни тех, кого должен был защитить, служа Творцу. Всё связано. Ты мог не дать умереть многим, если бы сейчас тебя не было здесь.
Жрица подняла руки ладонями вверх на уровне своей груди. За её спиной появились сотни людских силуэтов, вычерчиваемые слабым свечением. Дети, женщины, мужчины. В одном из первых рядов стоял Гордо. Некоторых он мог узнать, но, в основном, это были люди, с которыми он никогда не встречался.
- Это кладбище больше того, что ты создал своим грехом, ибо ты начинаешь становиться жертвой Уныния. Оно утянет тебя в Адские легионы, если ты будешь и дальше винить себя. Демоны-грехи любят измучить священников, потому что, порой, достаточно одного загубленного ими, чтобы погубить тысячи праведников.
Она медленно опускала руки и силуэты исчезали синхронно с этим её жестом. Жрица вновь сложила руки на своих коленях.
- Оплакать их ты сможешь лишь прощением себя и обещанием, что боле не будешь Унынию отдавать себя и свой разум. Скажи мне, сын Божий, готов ли ты простить себя и идти дальше в нашем с тобой путешествии?

+1

7

Очень часто осознание того, что ты не мог поступить иначе, не мог помочь, и от тебя совершенно ничего не зависело в той или иной ситуации, совершенно не облегчает вины. Она проникает своими тонкими чёрными корешками в альвеолы, забивает дегтем венулы и заставляет сердце тяжелеть, а лёгкие работать с перебоями. Ты знал, что не обладаешь силой предугадать, что не мог бы успеть, что невозможно заглянуть в голову к другому человеку, чтобы увидеть его следующий шаг. И все же...
Так было и в этом случае.
Дэйв давным-давно знал, что ничего исправить было нельзя. Даже окажись он со всем своим опытом и знаниями в "тогда" и "там". Однако все равно носил эту темень под сердцем. Дополнялась она осознанием, что он даже не попробовал. Будь он врачом, любой бы сказал, что операция отменна и не его вина, что пациент не смог ее перенести. Только Дэйв бы помнил, что он слишком мало вложил в это души.
Он смотрел на игру теней и чувствовал, как его спокойная, казалось бы душа, омывается болью. Словно какая-то темная волна подкатила и, заставив сердце сжаться, отлила обратно во мрак. Он бы хотел, чтобы было так… Спустя эти впустую потраченные для них двоих годы. Конечно, за такое время бывало всякое. И много и добра и благодеяния они сотворили. Но друг для друга это стало… пустым временем. Новость о детях Смит воспринял спокойно. Он никогда не отрицал такую возможность и пожалуй… Если раньше о таком не думал, то теперь… В общем, не суть. Это он понимал. Однако при возникновении образа Гордо, вздрогнул и шокировано посмотрел на безликую маску и снова на молодого парня.  Потерев грудную клетку сжатой в кулак ладонью, он глубоко вдохнул. Глубоко выдохнул. Сказать, что он себя прощает гораздо легче, чем на самом деле простить.
Прощаешь ли ты себя Дэвид?  Отпускаешь ли взаправду все то, что было с тобой? Сейчас.
- Готов. – честно ответил он. – Но мне требуется чуть больше, чем пять минут наедине с самим собой, пожалуй. – он задумался. – Но я хочу этого. Я…
Дэвид запнулся.
- Я…
Он нахмурился. Он не признавался в любви, но оказалось это куда сложнее.
- Я прощаю… себя… - Смит сжал ладони в кулаки. – Я прощаю себя.
Дэйв потер пальцами переносицу, а затем, запрокинув лицо к потолку, вдохнул и прикрыв глаза, выдохнул.
[icon]http://sh.uploads.ru/t/YPnQu.jpg[/icon][nick]David Smith[/nick][status]I pray to you.[/status]

+1

8

Жрица медленно кивнула.
- Хорошее начало, - шёпот существа звучал удовлетворённо. - Продолжим тогда.
Она образовала руками подобие чаши, в которой образовалось маленькое фиолетово-чёрное пламя. Женщина опустила голову.
- Когда мы говорим об устройстве мира, мы говорим, что есть добро и есть зло. От каждого поступка рождаются мысли и чувства.
Жрица подняла голову.
- Фиолетово-чёрный. Там, откуда я родом, это и есть то, что сотворяется злом и то, что рождает всё новое и новое зло. Он есть в каждом. В ком-то его больше, а в ком-то его меньше. Он пульсирует и живёт сам по себе. Это всего лишь цвет с одной стороны, но с другой... Это то, что рушит живущих. Когда его становится слишком много происходят страшные вещи.
За её спиной появился силуэт Марка, который выстрелил себе в голову, но остался стоять. Из его головы повалил фиолетово-чёрный туман. Его было так много, что он тучами навис над ними обоими. Жрица подняла свои руки вверх и её пламя притянуло к себе весь этот дым, вместе с силуэтом позади. Оно не стало больше. 

- Своими словами и действиями мы способны породить в других фиолетово-чёрный. И он начинает множиться. Он отравляет разум и мы, в конечном итоге, видим не то, что происходит на самом деле, слышим не то, что говорят на самом деле. Мир породил очень много фиолетово-чёрного. Поэтому там, откуда я родом, родились новые чудовища. И продолжают рождаться. И нет тому конца. Живущие никогда не перестанут создавать фиолетово-чёрный. Помнишь, я говорила тебе, что одного загубленного священника достаточно, чтобы загубить тысячу праведников? Одного хорошего достаточно, чтобы спасти столько же.

Позади Жрицы возник большой зал. На сцене была трибуна, а в зале сидело множество людей - все священники. Их тела были полупрозрачными, но в каждом из них был виден фиолетово-чёрный. Он пульсировал и извивался. На трибуну вышла ещё молодая Бригитта. Женщина что-то говорила и фиолетово-чёрный стал исчезать. То в одном, то в другом. В ком-то он уменьшался. Постепенно Бригитта сменилась на какого-то старичка, потом на какую-то женщину, ещё на несколько личностей. Мелькнула даже Эвелин.

- И благодать эта идёт дальше. На вас, на проповедниках, лежит огромная ответственность. Да, проповедником может стать не только священник.

Образ стал разделяться на множество разных. Вот учитель что-то рассказывает детям, вот какой-то СФник говорит со своим отрядом, вот полицейский говорит с преступником, вот врач держит за руку пациента... Видения сменяли друг друга и от них веяло каким-то светом и добром, которое прохладой проникало в Дэвида.

- Но у священника всегда есть и прихожане, и ученики, и пациенты. И так выходит, что вы обладаете огромной силой, которой наделяет вас Творец. Вы выпускаете гораздо больше фиолетово-чёрного...но и впустить его можете куда больше. Потому что когда священник отворачивается от Творца, то он поворачивается не к Люциферу. Он разносит фиолетово-чёрный, подобно вирусу. А он способен, в свою очередь, повернуть живущего куда угодно. Ты убил нескольких таких. Это было правильно. Неправильно другое.

Жрица свела ладони и пламя исчезло. Позади неё, точно бы выходя из неё самой, шёл мальчик. Фиолетово-черный рос в нём, словно опухоль. Мальчик опустил голову. Фиолетово-чёрный капал с него и шипел на земле. Он повернулся и его губ коснулась ухмылка. Та же, что была у священника-педофила. Он замер и медленно растворился.

- Фиолетово-чёрный - не древо, уничтожив корни которого, ты уничтожаешь его всё. Это вирус и всех заражённых необходимо исцелить от него. Доводи своё правое дело до конца. Разбирайся со всеми последствиями. Когда в тебе не станет совсем фиолетово-чёрного, ты станешь и вовсе его чувствовать в тех, кто приходит к тебе. Это великий дар. Иисус был наделён им, потому узнал о предательстве Иуды. Тебе, быть может, и не суждено быть Пророком, но ты можешь стать достойным проповедником, если будешь стремиться к тому. Это не так уникально, спора нет, я ведаю о том же многим, но от чего-то далеко не все стремятся к этому... Отличает от многих иных тебя то, что ты побывал на той, другой стороне. Ты видел фиолетово-чёрный. Ты видел то, что он делает с твоим разумом. Ты ощутил это на себе. Ты можешь понять их. А от того я дарую тебе секрет иного экзорцизма.

Жрица на мгновение исчезла, чтобы оказаться за спиной Дэвида. Она обхватила его своими холодными руками. Они оказались бледными и тонкими, но очень сильными. Они сжимали его слишком знакомо. Это были руки Эвелин. По крайней мере, так он их видел.

- Пресвятая Дева Мария, Божья Матерь, Матерь всея Церкви, Матерь Всего Святого, Матерь Всего Чистого, Матерь Всего Благодатного, Матерь Всея Мирного.
  Матерь любимая, Матерь обожаемая.
  Матерь Благочестия.
  Матерь Нашего Господа.
  Очисти дитя своё.

Голос тоже принадлежал ей.
По крайней мере, он так слышал.
Через него прошёл чистый свет. Он мог ощутить, как святость наполняет его тело. Это чувство было невозможно ни с чем сравнить: это была детская радость, это были ласковые прикосновения, любимый запах, любимый цвет, вкус, ощущение покоя, заботы, любви, комфорта. Добра. Света. Чего-то, что невозможно объяснить.

- Сын утра, лишённый Благодати,
  Нечестивец, пепел земли,
  Ты искуплён, Отверженный.
  Блудный сын, ты любим.
  Блудный сын, ты прощён.
  Ты любим.
  Ты прощён.
  Ибо Бог есть Любовь.
  Ибо Бог есть Всепрощение.
  Аминь.

Она медленно выпустила его из своих холодных объятий, снова оказавшись перед ним в той же позе.

- Это изгонит любое живое порождение фиолетово-чёрного и... Даст почувствовать, что есть святость тому, кому не дано это. Береги эту молитву под сердцем вместе со своей верой, Дэвид. Она лечит разум, искалеченный порождениями фиолетово-чёрного, но только в руках того, кто сам прошёл сквозь него и знает что есть фиолетово-чёрный, при том истово веруя. Быть может, ты сможешь передать её кому-то ещё.

+1

9

Он слушал и впитывал те знания, что даровала ему Жрица, точно впервые открыл Библию и читал слово Его. Пожалуй, он не осмысливал их человечески, но позволил принять, как истину без всяческих барьеров. Вливал их прямо в сердце Ее шепотом, сливавшимся с его собственным, повторяющим слово за словом, словно проводя этот же обряд прямо сейчас, для самого себя. В первую очередь так. Чтобы уже после нести все другим. Чтобы передать свет кому-то, нужно зажечь свою свечу.
Те чувства, что он ощутил были ему уже знакомы. Дэвида некогда касался дух этой благодати, но никогда еще он не вливался в него словно прохладная вода для жаждущих пустынных земель. Они не могли насытиться, но и вода не собиралась кончаться. Она лилась так, точно надеялась, что вскоре в пустыне появиться свой собственный источник и возможно, случайно заброшенные суховеями семена расцветут на  этих берегах пышными садами.
Эти касания были желанны. «В глазах твоих небо, в улыбке рассвет. Я бы хотел сказать и увидеть ее снова», но он знал, что это все же не Эвелин. Не смотря на это Смит наслаждался даже этими ощущениями. Он наполнял себя и полученным им дар не стал подарком, но стал ответственностью. Он знал, какой путь был пройден и что положено на алтарь такой возможности.
Когда ощущения накатили на него с новой силой, более мощные и многогранные, он сжал челюсти, стараясь остановить напрашивающиеся слезы. Но… Зачем? Зачем их сдерживать? Если бы он стоял, то скорее всего медленно осел на землю, закрывая глаза и прижимая сжатые, сцепленные друг с другом руки к груди, обращая свое лицо вверх, так точно, если бы там было небо. Слишком много ощущений, слишком много воспоминаний, слишком много всего того, что в его жизни и для него было связанно с Эвелин. Без фамилии, без званий. Просто с его Эвелин.
Которую, он никогда никому не отдаст.
Которой он подарит песню, знакомую только им.
Которая часть его. И единственная в этой жизни поддержка.
Почему только он понял это только сейчас. Что в действительности рассчитывал не на себя, а к ней обращался мысленным и душевным своим взором. 
Слишком много времени. Но он больше не опаздывал. Он ощущал в себе силы все успеть. И сделает это.
Когда Жрица произнесла последние свои слова, мужчина открыл глаза и, поняв, что действительно все это время прижимал свои руки к груди, опустил те на колени.  Коротко кивнув, он сказал лишь:
- Да будет так.
[icon]http://sh.uploads.ru/t/YPnQu.jpg[/icon][nick]David Smith[/nick][status]I pray to you.[/status]

+1

10

Жрица кивнула.
- Мне есть что рассказывать и дальше, но это не есть моя цель. Я сказала то, что была должна. Если ты однажды захочешь снова увидеть меня, теперь ты знаешь где я. Я знаю много ответов, но всё, что должен был услышать ты, было услышано сейчас.
Она медленно поднялась на ноги и мир вокруг стал возвращать полумрак пустого дома. Свечи погасли. Жрица медленно ушла в тёмный угол и снова повернулась к мужчине спиной, она стала едва различимой в полумраке. Дверь щёлкнула: замок открылся.
Он стал чувствовать себя легче.
Когда вышел, то и дождь закончился.
И второй день тоже.

Часть II

- Почти пришли, - маленький мальчик, остриженный в монахи, поднимался по витиеватой лестнице гораздо легче, чем Дэвид, но и он уже весь взмок. - Бабушка Бри сказала, что вы старикашка, но вы не такой уж и старый!
Он хихикнул, дожидаясь мужчину на очередном пролёте и указал на старый, кажущийся даже заброшенным, храм, стоявший близ отвесного склона.

Когда они окончательно поднялись, мальчик остановился.
- Дальше вы должны идти один. В сам храм. Но я должен сказать, что вам делать, - он улыбнулся, демонстрируя улыбку без одного переднего зуба. - Потом всё само получится.
Юный монах отворил двери храма ключами и вложил их в руку Дэвида.
- Когда вы войдёте, вам нужно помолиться. Как верите, так и молитесь. Потом сядете в позу лотоса и закроете глаза... И просто думайте. Спрашивайте, что важно вам, если хотите. Вспоминайте какие-то вещи. Можете представить что-то, помечтать, уложить какие-то факты в голове... Главное, успокаивайтесь постепенно, как рябь по воде. Там приятный аромат и очень тихо, даже ветра нет. Можно услышать все свои мысли... А потом что-то случится. Я не знаю что, я там не был пока что.
Он пожал плечами, даже как-то расстроено будто бы.
- Говорят, я ещё маленький, - тихо, но возмущённо сказал он.
Тряхнул головой и поднял взгляд на Дэвида.
- Главное, как говорит Учитель, позволить своим мыслям просто литься. А там и случится что-то. Я буду ждать здесь.
Он развёл руками, снова улыбаясь.
- Отсюда уходят лёгкими. Это я точно знаю. Там почти ничего нет. Только статуя Будды и коврик, чтобы сидеть. Ну и свечи... Ой! Чуть не забыл! - он перекрутил котомку со спины вперёд и достал оттуда яблоко. - Съешьте!

+1

11

Дэйв закатил глаза и поднявшись на очередную ступеньку, тяжело выдохнул. Что ещё о нем могла сказать Бригитта? Не смотря на то, что Смит выглядел и ощущал себя моложе, да и общепринят факт, что у мужчин жизнь после сорока только начинается, он вот - несомненный старикашка. По любому, так или иначе.
Смит оглянулся, чтобы визуально оценить тот путь, что они уже прошли, но его взгляд сам собой поднялся выше, на панораму цепи изумрудных холмов. Он любовно обласкал взором мягкие линии каменистых хребтов и на душе потеплело. Климат Тибета не был ему близок, но эта красота не могла не цеплять. Камень точно бы менял цвет, стоило лишь солнечным лучам упасть на них. Они искрились огненно-рыжим, почти красным светом, но как только облака опускались ниже по небесам и скрывали солнце, как их тело становилось мраморно-серым. И все в какой-то туманной дымке, точно нереальное. Рисованные задники к какой-то пьесе.
Шли долго и тяжело, но Дэйву даже нравилось подобное испытание для тела. Когда они добрались и застыли у входа в храм, он  молча и очень внимательно выслушал инструкции мальчика-провожатого. Они были понятные и пока что не вызывали никакого удивления. Да даже если бы и вызывали, разве он не выполнил бы их? Смит даже не искал подвоха. Намеренно. Его привычка просчитывать все исходы в процентном соотношении подсказывала, что вероятность подобного 10% из 100%. Но этого пожалуй достаточно, чтобы иметь в виду и не расслабляться.
Дэвид взял протянутое ему яблоко. Свежее, даже на удивление слегка прохладное. Есть он не хотел и совсем не оттого, что ел до этого. Если быть честным, он даже не помнил точно, когда ел. Молитвы наполняли его, питали, точно манна, словно льющийся мёд. От заката до рассвета. Однако если это часть задания... Да и боже, это лишь яблоко. Почему нет.
Он принял его с радостью, точно подарок и улыбнулся.
- Спасибо.
Дэйв взглянул на храм, словно  бы сотворенный из самой горы и являющийся её природным дополнением, продолжением. Но все же, вероятно, тот был сотворён руками божьими, через руки человеческие.
- Не торопись, настанет и твоё время. - Дэйв взглянул на своего провожатого.- А пока тебе открыты другие мудрости.
Он дотронулся до его плеча, слегка сжав.
Затем повернулся ко входу и смирив волнение в сердце, шагнул к дверям. Тёпло дерева под пальцами ощущалось точно человеческое. Внутри пахло чистым воздухом и действительно цветами. Двери за ним затворились. Мужчина взглянул на яблоко в своей руке, слегка покрутил, рассматривая.
Интересно...
Что искал здесь Марк?
И почему так и не нашёл.
Воспоминания о друге неотступно следовали за Смитом в пределах этих земель.
Коврик здесь был. И статуя. Все,как описывал мальчик.
Дэйв сел в позу лотоса и откусил от яблока.
О чем ему думать. О ком. О себе? Сначала Смит пытался хоть сколь-нибудь сосредоточиться, но скоро понял, что это не даёт никакого положительного результата. Не думать? Свободный поток.. Быть может предоставить себя воспоминаниям?
Он попытался вспомнить в деталях один день.
Один день с ней.
[icon]http://sh.uploads.ru/t/YPnQu.jpg[/icon][nick]David Smith[/nick][status]I pray to you.[/status]

+1

12

Какое-то время действительно ничего не происходило. Разве что, ощущение покоя всё больше и больше разливалось по телу мужчины. Здесь было комфортно и безопасно. Никто и ничто не мешало здесь думать и вспоминать, восстанавливать цепочки событий одну за другой.
Ведь так это всегда и происходит. Сначала вспоминаешь одно, за ним ползёт другое, за тем - третье и вот ты уже полностью погружён в своё прошлое и мысли. Веки закрываются, тяжелеют... И вот, глаза закрылись. Путешествие по памяти стало лёгким и быстрым, точно всю жизнь проматывали, перед тобой, позволяя тебе ставить на паузу, чтоб что-то рассмотреть получше. Чтоб снова вспомнить каково это: чувствовать себя моложе, сильнее, счастливее.

Становилось холоднее и холоднее. Запахи притуплялись. Чьё-то присутствие постепенно становилось ощутимым. Это существо было точно бы... Любопытнее Жрицы. И моложе. Оно разглядывало Дэвида.
- Я когда-то знала твоего друга, - раздался нежный девичий голос. - Открой глаза. Будем знакомы. Зови меня Шу. Я - тульпа, принадлежащая Ардану.

Перед ним стояла девушка, но рода явно не людского. Она была тонкой, бледной даже своим зелёным цветом самих длинных волос. Уши заострены, а глаза лишены всего: просто два чёрных колодца. Девушка действительно была юна и очень красива. Её белая одежда походила на плотно прилегающий костюм, точно вторая кожа. Лёгкая и воздушная. Даже волосы слегка развеваются, точно от невидимого ветра.

Девушка не садилась. Она стояла и смотрела снизу вверх, задумчиво склонив голову чуть набок. Статуя Будды сияла лёгким тёплым свечением.

- Я здесь, чтобы отвечать на вопросы и обучать медитации. Она не только помогает привести мысли в порядок, структурировать собственную душу и память, но и понять других, - девушка улыбнулась. - В хорошей медитации мы можем услышать не только себя, но и других. Но начнём с вопросов. Что бы ты хотел понять и узнать? Возможно, в прошлом. Или в настоящем.

+1

13

Открыв глаза, Дэйв рассматривал гостью. Такую необычную. Даже для этого места. Он расслаблено и медленно дышал, и казалось, мысли тоже текут под стать ритму тела - правильно. Двигаясь в своей мелодии. Смит никогда не медитировал прежде, а если и пытался, то это было явно не схоже с происходящим сейчас. Молитва, являющаяся неотъемлемой частью жизни Дэйва - тоже особое состояние. Некоторые даже называют её третьим состоянием человека, стоящим между привычными нам сном и бодрствованием. Сила и энергия  всего тела чётко направлена, точно прожектор, бьющий лучом в намеченную точку. Однако медитация была похожа на равномерное рассеивание света вокруг тебя. Возможно, если бы это можно было видеть человеческими глазами, то кожа глубоко погруженных в подобное состояние людей действительно бы отдавала миру мерное теплое сияние.
Дэйв медленно пробирался от мысли к мысли, хотя скорее, чтобы убедиться. Ему казалось, он нашёл свой вопрос. Тот, пожалуй, пришёл к нему ещё за дверями храма.
- Здравствуй Шу. - сказал мужчина. Он сидел ровно, хотя поза и казалась расслабленной. Как будто бы давалась легко.
- Наверное это будет довольно предсказуемо. - Дэйв слегка улыбнулся.- Ты знала моего друга. Марк. Отец Николас. Что он искал в этих краях. И нашёл ли?
[icon]http://sh.uploads.ru/t/YPnQu.jpg[/icon][nick]David Smith[/nick][status]I pray to you.[/status]

+1

14

Шу понимающе кивнула.
- Как и все, кто приходит сюда сам, он искал просветления, покоя в душе. Искал способ простить себя. Задавался вопросом кто он такой. Что есть он сам и каково его место в этом мире.
Тульпа повернулась лицом к статуе Будды.
- Он нашёл ответ. Но не смог его понять до конца, а что понял - не смог принять. И это разозлило его, отвратило от самого себя. Я пыталась объяснять, но он не хотел слушать. Он мог стать моим хозяином и добиться многого, но... Он не пожелал отречься от мирского. Если бы он остался...
Шу развернулась к Дэвиду, грустно сведя брови.
- ...он был бы жив. Познал бы любовь мира к себе, любовь к миру, покой мира, прощение мира... Научился бы видеть яркие сны и исцелять болезни. Он был бы моим хозяином и я бы провела его дорогой просветления... Но он испугался. И у меня другой хозяин. Мне жаль, что это случилось.
Она покачала головой. Дивное и печальное создание искренне сожалело о смерти человека, которого знало когда-то. От чего-то на её лице было заметно, что она редко испытывала какие-то сильные эмоции в принципе. Эта была достаточно сильной.
- Я предупреждала его, что к истинному счастью и познанию не существует короткой дороги. Я любила его, как мог бы любить весь мир, я дарила ему покой, усыпляя его звуками ветра и запахом океана, показывала лишь малую толику того, чего он мог бы добиться. Но он испугался... И обманул все мои надежды, - печаль сменилась обидой на какое-то мгновение, а затем исчезла вовсе.
Девушка поджала губы, прикрыв глаза. Помолчав, усмехнулась.
- Он позорно сбежал отсюда глубокой ночью. Я глубоко ошиблась в нём. Трус и слабак.
Лицо Шу стало таким же, каким было лицо Эвелин, когда она говорила Дэвиду те же самые слова.
- Мне очень жаль, что у меня не получилось остановить его. Он избрал свой путь и это его выбор... Но я знаю, что он о нём пожалел.

+1

15

Лицо Дэйва лишилось всяческого спокойствия и стало растерянным. Печальным. Совсем человеческим, если до этого хотя бы делало попытки дотянуться своим выражением до лица просветленного. Он отвел взгляд в сторону и в пол, зацепившись за узоры переплетения нитей на маленьком коврике. Он был простой, холщовый, несколько грубый и точно бы сделанный своими руками. Цвет чем-то напоминал этот блеск от склонов горных вершин. Золото, покрытое туманом.
- Пожалуй так. Пожалуй пожалел. - он знал, что нельзя иначе расценивать его страх, его отчаянную решимость подведения подобных итогов собственной жизни. Ту поспешность с которой он произносил слова. И не получится иначе расценивать его слёзы. Он помнил дрожь его руках, так же отчетливо, как помнил выражение глаз Эвелин. Смит на миг взглянул на Шу. Это её "Трус и Слабак" всплыло в сердце совсем другими воспоминаниями, хотя и произнесенными женским голосом. Он прикрыл глаза и вздохнув продолжил.
- Но испугался чего? - Дэйв пожал плечами и покачал головой. - Я думал мы были похожи. Очень похожи, пусть и совсем различны внешне, пусть и разнились какими-то чертами характера, но... - он ненадолго замедлился.- Та основа. Те убеждения, та вера, те цели - они похожи.
Его лицо стало задумчивым.
- Мы взяли на себя грех и он искал путь к прошению, так чего он испугался, когда ты подарила ему...покой.- Дэйв вдруг остановился, чувствуя, что фраза от чего-то становится близкой и ему самому. А его боялся он? Нет, нет. Это разные вещи. Он искал своё прощение совсем другим путём. Он... Давайте будем честными. Он его не искал. Он пытался забыть. А это разные вещи.
- Я не знаю, что боле спросить у тебя. - честно ответил Смит. - Это не значит, что у меня нет вопросов, но иногда люди хотят найти ответ на некоторые самостоятельно. А некоторые просто не вспоминают вовремя, пожалуй.
В его сознании осталась только Эвелин. Осадок из неотвеченных вопросов. Однако, он не мог даже вычленить что-то конкретное. Да и нужно ли. Смит посмотрел на статую Будды. На его спокойствие, его самопринятие. Он почему-то никогда не считал Буддизм отдельной религией. Верой может. Но скорее способом... жизни. У вас есть вот эти самые вопросы, на которые вы хотите узнать ответы именно при жизни. О себе. О том, как идти. Пожалуй, это течение могло ответить на них.
[icon]http://sh.uploads.ru/t/YPnQu.jpg[/icon][nick]David Smith[/nick][status]I pray to you.[/status]

+1

16

- Многие люди похожи. Но это не значит ровным счётом ничего. У всех своя душа, свой разум и своя судьба, - процедила Шу, показав на него пальцем. - Не меряй себя по другим. Ты - это ты. Он - это он.
Тульпа, наконец, так же села в позу лотоса перед Дэвидом.
- Он испугался жизни без вины. Я бы назвала это так, - девушка посмотрела в глаза мужчине. - Ему нужно было отречься от мирского. Может навсегда, может на время - это было бы ясно лишь многим позже. Остаться здесь и посвятить себя служению Творцу и людям. Всего себя посвятить. И тогда вина за содеянное оставила бы его. Искупить столь невинный грех нужно прежде всего перед самим собой. Однако... Без греха он не умел жить. Он не сумел бы быть свободным: не знал бы, банально, что с ней делать. Он жаждал свободы и покоя, жаждал любви, принятия, но не знал для чего ему это. Понимание пришло бы лишь спустя годы. Долгие годы. Он вышел в открытый мир и тот уничтожил его.

Шу опустила взгляд.

- Мир уничтожает многих. Потому что ничто не даётся легко и это следует усвоить. Легко можно только всё потерять, - она опять подняла взгляд, её брови нахмурились. - Легко можно всё закончить. Страх перед тем, что не справишься, нормален до тех пор, пока он не берёт верх над тобой.
Девушка вздохнула.
- У тебя есть вопросы. И много. Они становятся личными, а от того спутанными. На них я позволю тебе ответить перед самим собой, послушав мой совет, - Шу прикрыла глаза. - Медитации нужны для разных целей. Ты можешь медитировать дома, в гостинной, просто обретая покой на сегодняшний день. Но когда тебе нужно переосмыслить всё, вспомнить всё, понять себя и других - нужно гораздо больше сил и рвения, больше времени. И, конечно же, нужно место силы, вроде этого. Ты уже медитируешь. Я лишь несколько вмешиваюсь в процесс, как твой учитель на сегодня. Ты сделал главное. Пришёл сюда, прочёл молитву, сел в нужной позиции, задумался, позволил мыслям быть свободными, покинул своё тело разумом, очистился от плотного мира. Теперь ты можешь вернуться в любой момент своего прошлого и взглянуть на него со стороны. Даже в те, что скрывает от тебя твоя память по тем или иным причинам. Теперь ты можешь задать вопрос самому себе и твоё подсознание ответит тебе на него, показав тебе то, что посчитает нужным. Выводы, что ты сделаешь - исключительно твоя ответственность. Чем больше вопросов ты задаёшь, чем более точно интересуешься, тем больше сможешь увидеть...
Шу улыбнулась, открыв глаза. К Дэвиду она испытывала скорее симпатию, нежели что-то иное.
- Я покину тебя теперь. Но тебе ещё рано уходить. Не оставляй себя наедине с мучающими тебя вопросами. Пусть они будут глупыми. Спроси всё, что пожелаешь. Ты остаёшься наедине со всем, что внутри тебя и связано со всем вокруг. И потому ответы на вопросы, волнующие тебя здесь и сейчас, какими бы они ни были, придут. Не получив их, ты останешься в сомненьях. Собственная рука, дрогнувшая в неподходящий момент - худший враг. Прощай. Позволь Творцу беречь тебя.

Она чуть поклонилась одной головой и растворилась, точно дым.

+1

17

Стоило Шу исчезнуть, как Дэйв замер, опустив глаза к полу, положив ладони на колени. О чем он думал? Да пожалуй, ни о чем. Слова тульпы проникли в него и упали с тихим глухим звоном, точно бы монетка в пустой глиняный горшок. Он чувствовал, но не обдумывал их. Какое-то время, Дэйв продолжал лишь дышать, даже не отмеривая этот ритм, а скорее наоборот, поддаваясь ему. Не создавая что-то новое, а становясь подвластным уже созданному. Его телом и сознанием. А затем мужчина ступил на путь воспоминаний. Он ощущал эту теплую, извилистую дорогу посреди собственной памяти. Местами светлой и четкой, точно профессионально проявленные фотографии, а местами мутные и даже скрытые во тьме. Он вышагивал очень медленно, не рассматривая проходящие моменты намеренно, но точно бы оглаживая их пальцами, словно стены в темноте. Его вело внутреннее чувство, словно нить Ариадны по лабиринтам сознания. В какой-то момент он почувствовал "дверную ручку". Что-то на что стоит обратить внимание. Дэйв спокойно обратился всем своим существом к этой зацепке, этому моменту своей жизни, открывая глаза, но перед его взором была лишь темнота.
"Дэйви"- голос. Её. Смит обернулся, видя фигуры, с которых точно бы стекал мрак. Он шагнул ближе.
"Смотри на меня, родной. Мне в глаза. Вот так, молодец. Не хочет он умирать, гляньте-ка... Тебе вообще-то и нельзя, официальный запрет Кардинала. Ты нужен здесь. Ребята зависят от тебя. Они волнуются. Ты давно искупил всё, слышишь? Раскаяние, прощение, добрые деяния. Ты привёл к Богу заблудших его дочерей и сыновей, скольким ты открыл глаза... Перестань загонять себя".
На коленях сидела Эвелин. Ее глаза, блондинистые волосы и эта такая привычная, дорогая душе твердость во взгляде. У него заскребло на сердце. Но она никогда не говорила ему таких слов. Видение стало проясняться все больше, словно бы кто-то настраивал фокус и вот, рядом с Кардиналом, буквально на её руках, уже лежит сам Дэвид. Его лицо болезненно бледное, точно бы влажное, под глазами красноватые круги. Он дышит и смотрит в никуда. И точно бы что-то видит. Дышит поверхностно и грудная клетка под рубашкой вздымается все чаще и тяжелее. Это же...
"Я люблю тебя".- Смит вздрогнул.- "Так же сильно. Не сдавайся, Дэйв". - прошептала Эвелин, но он слышал так громко, точно она стояла за его спиной.- Давай я уложу тебя спать? Тебе нужно поспать.
Дэйв замер. Смотрел, как его собственное прошлое разлагается в объятиях любви, снедаемое бредом. Женщина склонилась к его лицу и поцеловала в висок. И Смит мгновенно приложил ладонь к щеке, касаясь кончиками пальцев и виска. Он ощутил его. Ощутил этот поцелуй. Мужчина вздрогнул вновь, но на сей раз лицо его тоже исказилось гримасой недоумения, растерянности. Надежды? Он проводил взглядом ее последние шаги, и Эвелин исчезла в темноте. Спустя несколько секунд исчез и сам Дэвид. Реальный Смит, поколебавшись, пошел дальше. Так вот, кто вызвал ему скорую? Не Мэри, а Эвелин? Он потер затылок и решительно взглянул на дальнейший путь.
Пожалуй, он задержится здесь.
[icon]http://sh.uploads.ru/t/YPnQu.jpg[/icon][nick]David Smith[/nick][status]I pray to you.[/status]

+1

18

Водоворот прошлого утягивал Дэвида. Словно чья-то ласковая рука направляла его по закоулкам памяти и обращала его внимание на то, что он не замечал раньше. Какие-то мелкие детали, говорящие о том, что он был не прав, когда делал что-то, или, напротив, убеждавшие, что его поступок верен. Множество осколков действительности, что ускользали от его взгляда.

Услужливо эта рука подкинула ему слова Марка, сказанные в церкви, когда они ели из принесённых Эвелин контейнеров.
- Я смотрю на вас и думаю. Какие же вы правильные вместе, - он улыбался, но как-то грустно и эту печаль Дэвид теперь видел очень отчётливо. - Много ли правильных поступков мы совершаем вообще, думаю я иногда? Вот то, что ты с ней - это очень правильно. А я... Знаешь, я глупость одну сделал.
Он помолчал. Хотел сказать. Очень. Но не смог. Подумал, что испортит всё.
- Не, не одну. Но хрен с ним.

Словно издеваясь, она показала ему, как на самом деле звучат слова Эвелин.
- Трус и слабак, - в её голосе только отчаяние, никакой злости: она надеется, что он отреагирует, остановит её.
- Рада, что вы живы, - и он видит теперь, что за сухим тоном скрывается волнение. - Ещё раз не будете отвечать на мои звонки и не следить за состоянием своего телефона - я снова найду вас и добью. Это непрофессионально: если я ищу вас - значит, у меня есть причины.

Он видит, как она на самом деле смотрит на Венченцо. Она в шоке: она не думала, что он скажет это здесь. Она улыбается, а глаза её ищут его в толпе, не находят и она дрожит, сжимая платье. Едва заметно. Сейчас - очень даже.

Венченцо смотрит на Дэвида и слышна его мысль: "Ты проиграл."

- Дэйви! Дэйви, ты в порядке? Пожалуйста, ответь мне! Пожалуйста!
Он снова выходит из темноты и обхватывает её руками.

Маленькие, тоненькие детские фигурки стоят между ними, обнимая друг друга.

Она смотрит на него через весь зал, сквозь это воспоминание. Стоит на своих ногах, несёт своё тело ровно, крепко, но душа её в том моменте.

Душа её так и осталась маленькой девочкой в руках маленького мальчика.

***

Мальчик действительно встретил Дэвида. Ну как, встретил? Было уже темно и он дремал, съёжившись на камне. Увидев мужчину он радостно подскочил с места.
- Спускаться будет легче! Я видел, самолёт уже прилетел! - мальчик широко заулыбался. - У вас прямо большое путешествие.

Часть III.

В Африке, а если точнее то в деревушке недалеко от реки Конго, его встретили молодые священники-волонтёры и сразу же предложили поесть и выспаться, потому что Амади примет его только вечером. Их взгляды на Дэвида давали понять, что они переживают за священника, но ничего не говорят. Вопросы они игнорировали, резко переводя тему.

Они вернулись за ним в бунгало, когда уже стемнело, и повели сквозь тропический лес по вытоптанной тропке, освещаемой едва горящими фонарями-факелами. Отшельник ждал у своей хижины. На туземца афроамериканец не был похож, хоть и неплохо мимикрировал под них. Что-то в чертах лица мужчины, что был старше Дэвида лет на десять-пятнадцать, говорило о том, что он приехал сюда из города. Амади курил трубку. От дыма пахло совсем не табаком, а какими-то травами, напрочь убивавшими у насекомых охоту летать поблизости.
- Мы вас оставим, Отец Смит. Будьте осторожны, - сказал молодой священник и они удалились.
Амади смерил Дэвида взглядом и усмехнулся. Он жестом предложил ему сесть рядом, на небольшую самодельную скамейку.
- Ну здравствуй, Наставник Дэвид Смит, - сказал он и в акценте его явственно промелькнуло что-то французское. - Бригитта сказала, что ты приедешь. Конечно же потому, что нужно разобраться в себе и своей вере, в том, как кому проповедовать и быть охуительным слугой Творца.
Амади ухмыльнулся.
- Как там вообще? В Церкви. Что нового? - он посмотрел куда-то вдаль, щурясь, а потом перевёл взгляд на Смита. - Где уже побывал, что слышал интересного? С чего началось всё, что у тебя на физиономии написано?
Амади затянулся и медленно выдохнул дым колечками.

+1

19

Амади напоминал Дэйву какого-то персонажа из книг. А может быть даже нескольких сразу. Жизнь таких - сплошная череда историй. Их можно рассказывать точно бы невзначай, чтобы донести до собеседника какую-то мудрую мысль. Мораль. Хотя Смит не сказал бы, что он сам и то во что он превратил свою собственную жизнь, теперь не стало подобными же. Хорошими ли только? Смит взглянул на скамью и ничего пока не отвечая, присел. Он действительно устал, пусть до этой встречи и порядочно отдохнул, даже немного поспал. Помимо самих заданий, выставленных перед ним Бригиттой и к которым Дэйв не чувствовал никаких отрицательных эмоций, имелся ещё один факт. Не смотря на то, что прошло всего ничего, от постоянных смен мест и перелетов, ему казалось, что у него и нет дома. С собой лишь та одежда, что на нем и больше ничего. Да если смотреть правдиво: был ли он у Дэвида в действительности? Из личного имущества, кроме старенького, уже даже по меркам бывалых, пикапа ничего не имелось. А в съёмной квартире никто не ждёт. Он стал замечать, что считает чем-то родным и привычным - Лондон. И все лишь потому, что там сейчас была Эвелин. Это все выматывало куда сильнее заданий. К ним Смит был морально готов. Он желал этого сам и шёл по пути. А к этому странному чувству пустоты пожалуй нет.
Мужчина взглянул на дым, а сам задумался. Не надолго. Между правильностью и правдой, Дэйв выбрал второе.
- Настолько дела там, что я уже восемь лет готовлю пути к отступлению. - Смит улыбнулся. - Есть те, кто слышит Его и для кого Творец... - Дэйв попытался подобрать более менее приличные слова.- Не способ наживы и не прекрытие личных тёмных дел. - пауза. Она растеклась между ними дымом, сквозь который уже виднелся следующий ответ. - Но и такие есть. А что до моей физиономии - наверное с упрямства. Уверенности, что решу проблемы сам. С этого начинается многое.
Смит поднял взгляд к потолку хижины, заприметив, как колечки дыма поднимаются все выше.
- На Гавайях. И в Тибете. - он взглянул на Амади. - Теперь здесь.
[icon]http://sh.uploads.ru/t/YPnQu.jpg[/icon][nick]David Smith[/nick][status]I pray to you.[/status]

0

20

- О, значит, ничего не меняется, - Амади рассмеялся. - Если ты уйдёшь, не забудь попросить почистить тебе мозги. Придумать тебе какую-нибудь хорошую жизнь, детишек и жену красивую. Или, хотя бы, вписать тебя в маленький тихий городок, например, в Канаде или в Штатах, может, где-нибудь на юге Франции.
Мужчина вытряхнул из трубки её содержимое и залез в карман за другими травами.
- Меня отлучили от Церкви, - он пожал плечами. - Бригитта отлучила. Она должна была. Сейчас мне шестьдесят три, а тогда было... тридцать, кажется.
Он задумчиво потёр подбородок, считая. Махнул рукой - не так уж это было важно.
- Да, ты прав. С этого начинаются многие истории. В том числе и моя, - Амади улыбнулся. - Я действительно справился, в конечном итоге. Но потерял всё. Любимую женщину, сына, лучшего друга, любимую работу, свой приход, дом. Остались только я, вера, рассудок и вот такие вот как ты, которых ко мне присылают периодически. Победил я или проиграл, решив свои проблемы, как ты думаешь? Постоянно задаюсь этим вопросом и не знаю на него ответ.
Он развёл руками.
- Никто не знает что со мной. До сих пор. Все эти долгие годы я и сам пытался разобраться, но...увы, всё без толку. Надо мной произвели порядка сорока обрядов экзорцизма и похожих процедур, но Он так и не вышел из меня. Я никому не сказал, что случилось со мной, когда только почувствовал, что эта поездка в Иерусалим что-то оставила во мне. Думал, смогу справиться. Но... когда я очнулся рубя топором свою жену на куски, я понял, что нихрена я не справлюсь. Не очень-то вовремя, да? - он шмыгнул носом, ухмыльнувшись и снова закурив. - Хорошо, что сын и все...думают, что я умер. Что меня убили вместе с ней. Я тоже был у Жрицы. Был в Тибете. Был много где. Мне никто не помог. Жрица была самой толковой сучкой из всех. Она мне сказала то, что помогло мне. Не можешь избавиться: подчини и используй во благо. Скажем так, спустя пятнадцать лет попыток это действительно сработало.
Амади помолчал, куря и глядя на звёзды в небе.
- Я кое-что понял за это время. Мы можем подчинять страсти, страхи и гнев, что есть в нас. Мы можем подчинить любую тварь, которая сидит в нас. В одиночку это намного дольше, но... Так оно и есть. Человеку дана довольно сильная власть, Дэвид. Просто не каждый может применить её. И совершенно точно - человеку нужен человек. Нужен тот, кому он доверяет. Тот, чей голос он может услышать в темноте своего безумия. Мне пришлось слышать только себя. Иронично. Я же хотел разобраться сам - пожалуйста, разбирайся, парень.
Он поднялся со своего стула и кивнул Смиту, мол, идём внутрь.
Когда тот проследовал за ним, он закрыл дверь хижины и занавесил импровизированные окна. В помещении был только низкий стол, за которым, видимо, предполагалось сидеть прямо на полу. Ещё был ход в какой-то пристрой, но он был завешан брезентом.
- Детишки побаиваются меня. Которые сюда приезжают. Я бы, в их возрасте, тоже боялся священника, который зарубил топором свою жену и своего друга, когда те пытались привести его в чувство, - Амади повернулся к Дэвиду. - Упрямство и уверенность в себе - это не плохо, сынок. Плохо, когда оно ни к месту. Плохо, когда этого недостаточно, чтобы победить. Неважно о чём речь. О какой-то твари, которая толкает тебя на зверства, о курении или алкоголизме, о депрессии, о страхе, об отчаянии.
Амади тяжело вздохнул.
- У меня другой подход к твоим проблемам. Девочки на то и девочки, чтобы приседать тебе на уши и ласкать твои душевные ранки. Скотство в том, что что бы девочки тебе не говорили, когда они уходят ты остаёшься один. Со своей проблемой ли или с её остатками, приходит какая-то новая проблема и старая тянется за ней следом. Что ты считаешь своей проблемой в целом? Может, проблемами. Навскидку?
Мужчина пожал плечами.
- Я не астральная херня, я не могу влезть тебе в голову и узнать сам.

+1

21

Дэйв слушал слова мужчины спокойно, хотя и понимал, что за ними сокрыт ужасный смысл. Он не хотел говорить или даже думать, что понимает его. Это было бы ложью. Он его не понимал. И не должен понимать. Дэвид никогда не убивал своих близких, пусть он и смирял внутреннюю тьму, ломающую его возможно не слабее того, что Амади приобрёл в Израиле. Или "кого"?  И так же как и он, Дэйв потерял любимую женщину, друга, возможность праведного дела и дом. Однако, он мог видеть, что Эвелин жива и многого добилась в жизни. И до некоторых пор он даже был уверен, что она ещё и счастлива.  В тёмноте его личного безумия её голос на равных перекликался с его собственным. И на Марка он никогда не поднимал руки. Потому всего того пути он действительно понять не мог. У него свой личный. Не лучше,  не хуже. Не сложнее, не легче. Меряться собственными проблемами его отучила одна конкретная ситуация. Один конкретный взрыв.
Смит вошёл внутрь хижины, обставленной по простому, как возможно и подобает такому месту и такому человеку. Он ощущал запах травяного дыма и пыли. Дэйв снял обувь, оставляя её у порога и прошёл к столу.
- Может хорошо, что не умеете. Это конечно здорово, но я всегда считал, что гораздо важнее высказывать все вслух. Это сбрасывает половину, чего бы там ни было.
Смит оперся на столешницу пальцами и отчего - то несколько тяжело сел на пол. Вздохнул. Потер пальцами переносицу, жмурясь так, точно его виски пронзило сильнейшей болью.
- Я бы мог сказать, что потерянная жизнь. Или в крайнем случае большая её часть. Мог бы сказать, что та самая упертость. Нереализованность, как специалиста - ничего себе слово для этого поприща,а? Но пожалуй я скажу другое. Я победил своего зверя. Это было похоже на...
- Смит посмотрел куда-то в стену и покачал головой.- Я даже не понял как. Не заметил, как нашли тучи, просто попал в самый эпицентр шторма и держался за сломанную мачту, отключаясь. А потом очнулся на берегу. И понял, что у меня ничего нет, кроме меня же самого. Большая ли в том заслуга? Эти гола смешались в одно единое мгновение шторма. Однако. Я ничего из этого не отпускаю.
Это проблема. - Дэйв взглянул на Амади.- Жрица сказала мне простить себя. За то, что было совершенно, за то что нес, за то, в чем я не виноват. Но как простить всю свою жизнь? Я могу соврать. Но знаю, что оставаясь с самим собой на едине, все придёт вновь. Снова это: "А помнишь..." и сплошные перечисления. Мне кажется все то, что было настолько не сочетается с тем, что я должен сделать, что это просто не получится.
Дэвид засмеялся.
- И самое интересное, что рассказывая это, я снова хочу решить все проблемы самостоятельно.
Смит перевёл внимательный взгляд на мужчину. От чего-то его выражение лица стало внимательно-острым.
Он был не против подхода "девочек", он по крайней мере помогал задуматься и помочь выбрать путь для решения проблемы. Но Дэйв так поступал всю жизнь. Решал и решал. Сам, как мог.
Смит перевёл взгляд на стену снова. Он загорел ещё на службе в Израиле, от чего волосы казались светлее. Но поношенный платок на шее, которым в нужный момент можно скрыть лицо от ветра и песка, выдавал его куда больше. Он согнул одну ногу в колене, вторую же вытянув вперёд.
- Вы навсегда останетесь здесь? - Дэйв взглянул на Амади коротко, точно бы боясь, что от наглого
прямого взгляда тот не ответит на вопрос.
[icon]http://sh.uploads.ru/t/YPnQu.jpg[/icon][nick]David Smith[/nick][status]I pray to you.[/status]

+1

22

Амади слушал Дэвида стоя. Внимательно и кивая головой, продолжая курить.
- Не хочу думать категориями типа "навсегда". Но, вполне возможно, тут я и сдохну наконец.
Мужчина улыбнулся, садясь за стол напротив Дэвида.
- А никто и не говорил, что ты не будешь сам решать, что тебе делать и как, - он развёл руками. - Кто, кроме тебя может со всем разобраться-то? Я? Ну нет. Мне своего дерьма хватило. Девочки тебя ласкают тем, что говорят, что ты должен сделать и как, нежничают, мол, давай, любовь, Творец, всё вот это. Я же скажу тебе - соберись, дерьма кусок, ты ещё не так стар и у тебя ещё мозг работает.
Он постучал указательным пальцем себе в висок и отложил трубку в сторону.
- Если я смог справиться с тем, о чём я лишь слышал, то с хера ли ты не справишься с тем, что мучает тебя? - он показал пальцем на Дэвида. - Ты и только ты можешь себе помочь. Девочки сделали массаж твоей душе, а я здесь для того, чтобы её отмудохать хорошенько. Без обид, парень.
Амади развёл руками и откинулся чуть назад, затем поднял одну руку вверх. Она вся покрылась чёрным туманом, который создавал какое-то подобие иллюзии, плавно растекавшейся от кончиков пальцев выше по телу, до самого лица. Он стал напоминать эдакого двуликого: часть лица стала просто чёрной, его глаз загорелся красным, а другая осталась обычной. Он повёл шеей, та отозвалась хрустом.
- Вот так, - его голос теперь звучал немного иначе, будто был двойным. - Вооот так.
Амади посмотрел на Дэвида внимательно.
- Давай начистоту, парень, - сказал он, хищно улыбнувшись. - Бригитта сказала мне. Вкратце, про сложившуюся ситуацию: любимая девочка выходит замуж за другого, как-то так. Признайся, была мысль просто поднять руку и выстрелить тому парню в лоб? Это нормально. Как и то, что ты хочешь снова почувствовать её тело под собой. Как нормально то, что тебе хочется забыть на хер всё то дерьмо, что ты понатворил. Как нормально и то, что ты, чувствуя себя дерьмово, отворачиваешься от зеркала. Полмира живёт в полном раздрае со своими желаниями и потребностями, даже с самыми мрачными. Те, кто не могут с ними совладать - срываются и оказываются в дерьме по уши.
Мужчина фыркнул.
- Я знал, что его жена трахается с его другом, - заговорил только второй голос, не принадлежавший Амади. - Он тоже знал, но у него не хватало яиц разрубить её на хуй. Вместе с ним. Я удовлетворил его низменную потребность. Мы были не в ладах после этого. Дооооолгое время. Потом я понял, что тут так не принято. Не принято просто делать, что хочется и ебись оно конём, - его глаза округлились и он рассмеялся. - Живые сдерживают себя, как могут. Низменные потребности полностью подавлены. Мы так не живём. Мы делаем, что хотим. Трахаемся, убиваем, снова трахаемся. Это весело, но... это надоедает, по правде сказать.
Он вздохнул, помолчав.
- Расскажи мне о своих порочных мыслях. Чего тебе хочется? На самом деле хочется. Не стесняйся, все свои, мы с Амади понимаем, что желания могут быть порочными. Творец и так знает, а нам для дальнейшего разговора не помешает разобраться в том, что ты за тип. Неужели ты не представлял, как выгибается её спина, а ногти впиваются в твою кожу, когда ты целуешь её живот? Не представлял, как стреляешь в него, а он падает на землю? Не представлял, как стреляешь себе в висок, точно калька с твоего слабовольного дружка?
Амади покачал головой и голос снова стал двойным.
- Прости, это издержки поведения этого существа. Суть в том, что, на самом деле, признавая наличие в нас каких-то конкретных потребностей, мы становимся сильнее, - Амади опустил взгляд. - Есть некие слухи, что, когда-то, в Астрале существовала разновидность астральных двойников, которые есть у всех. Их основная цель была извратить желания человека и взять над ним верх. Столкнуть лицом к лицу с тем, что он отрицает в самом себе. Если глядя на искажённую версию себя человек продолжал отрицать себя, то он становился сильнее. Если же нет... он сливался с ним и делал его рассудок сильнее. Прощение самого себя звучит неплохо, да? Но главное-то не это. Главное - принятие того, что в тебе есть не только хвалёное добро, но и мерзость. Скажи, что в тебе самое мерзкое, на твой взгляд?

+1

23

Дэвид смотрел на преображение Амади спокойно, но все таким же остро-внимательным взглядом. Он знал, что должно произойти что-то подобное и если честно, не считал, что мужчине следует извиняться за такой подход. Дэйв был с ним согласен. И он готов был отвечать. Как есть, потому что не боялся осуждения, не боялся показаться отвратительным, плохим. Не боялся "показаться". И не боялся этого существа, что сидело вместе с ним за одним столом.
- Давай начистоту. Но не спеша.
Он принял более удобную позу, сев на собственные ноги и положив руки на столешницу.
- Во мне много того, что есть в каждом человеке. Лень, злость, уныние. Да, я хотел просто взять и пристрелить его. Не только потому, что он забрал Эвелин или не столько потому. Его взгляд говорил "Я уделал тебя, мразь". И я почувствовал гнев. Уделать кого-то свадьбой на любимой женщине,хотя даже не любишь её - говно поступок, как по мне. Он не чист. Хотел ли я Эвелин, представлял ли её? Конечно. Не так часто, как кажется. Когда нас пересекала с ней жизнь и даже когда она сама предлагала - я хотел. Представлял и эти представления плавно переплетались с фантазиями. Но больше, чем её, я хотел, чтобы ей было хорошо. А от этого разового секса потом станет только хуже. Когда же её нет рядом, я чаще думаю о чем-то для меня более важном. О её руках на своём теле,уже после всего этого, об улыбке, о волосах и глазах, в которых я вижу отражение себя.
- Дэйв вздохнул.- Я представлял, как пускаю себе пулю в висок,но я бы этого не сделал.
Дэйв поддался вперёд.
- В нас есть и то, и другое. Но не факт, что ты получишь удовлетворение, действуя по сценарию тёмной части. В этой борьбе между тем, что ты хочешь и тем, что будет лучше - сокрыта огромная тайна, как по мне. Возможно в конце короткого и лёгкого пути - тупик и больше ничего.
Дэйв выпрямился.
- Во мне много эгоизма, много "я же достоин, почему не". Но я знаю ответы на эти вопросы. Знаю почему нет. Слишком мало стараюсь.
Смит взглянул Амади в глаза, а затем, перевёл свой взгляд на стол, разглядывая собственные руки.
[icon]http://sh.uploads.ru/t/YPnQu.jpg[/icon][nick]David Smith[/nick][status]I pray to you.[/status]

0

24

Амади и Нечто выслушали Дэвида.
- Никто не отрицает, что есть и то и другое, - заговорили они. - И надо понимать, что негативная энергия остаётся энергией. Направленная в неправильное русло, она порождает зло и мерзость. Если же направить её в правильное русло, то она может породить прогресс и положительную динамику твоей внутренней силы. Не отрекайся от злости и ненависти. Это такие же двигатели для тебя, как и вера, любовь, дружба и так далее. Вот ты сказал. "Я знаю, почему я не достоин, я мало стараюсь." Вот тебе и энергия для того, чтобы ты старался.
Он помолчал.
- Ненавидишь этого парня, презираешь, злишься на него? - снова голос того нечто. - Так уничтожь его. Ты веришь в то, что он кусок дерьма, значит докажи это всем. Не просто показав пальцем и вякнув что-то вроде "он козёл". Рой землю носом, копай её копытом. Забудь о том, что он человек и тем более забудь о том, что он священник. Он кусок дерьма и ты должен вывести его на чистую воду. Хочешь свою женщину обратно? Хочешь её? Добивайся. Снова. А после - не вздумай позволить уйти. Это твоя женщина. Почему бы не побыть собственником, не побыть волчьим самцом, что перегрызёт глотку за свою волчицу? А то рискуешь облажаться, когда останешься с ней. Представляешь, какая будет умора, если после стольких лет, твой пистолет даст осечку?
Он указал взглядом на ширинку брюк Дэвида.
- Не будешь злым, не будешь желающим... не будет в тебе страсти. Не будет в тебе эгоистичной жажды обладания - будешь всю жизнь наматывать свои сопли на кулак, как последний выблядок, что быстро ей надоест, как любой женщине. Не будешь ненавидеть себя - не будешь прогрессировать. Ненависть питает саморазвитие, заставляет сбивать кулаки в кровь и бежать быстрее, бить сильнее. Заставляет стараться. Принятие того, что в тебе есть зло, есть мерзость и приручение её, использование её в качестве катализатора - это делает мужчину мужчиной. Котята радуют женщин очень недолго. Мягкотелые мужчины - и того меньше.
Затем заговорил Амади.
- Простить себя. Это правильно. Но прощение надо заслужить. Ты заслужил его от Творца, положим. Но от себя самого - нет. И пока не заслужил - пользуйся этим негативом, этой энергией. Направляй её, - он стукнул указательным пальцем в стол и тёмная дымка резко рассеялась. - Благодаря тому, что я смог приручить его, я стал сильнее. Ментально и физически. Я ненавидел его, ненавидел себя. Я хотел бы простить себя, но я не могу. Я ещё не заслужил и именно поэтому я здесь. Помогаю, таким как ты и... выполняю ещё кое-какую работу.
Он вздохнул.
- Я не уверен, что тебе нужно испытание. Впрочем, если ты хочешь, я могу предоставить тебе такую возможность. Но там будешь только ты и то, что в тебе. Плохое. Это будет жестокое издевательство над твоими желаниями. Извращение всего и сразу. Грубо говоря... ты видишь желание и лёгкий способ его исполнения. Или самый мерзкий, как получится. И ты ощутишь удовлетворение. Ты должен принять сам факт наличия в тебе всего этого. А после... сказать самому себе что ты сделаешь и как. На самом деле. Это существо внутри меня... - он хмыкнул. - Специалист по таким вопросам. Но оно в тебя перейти не может.

+1

25

Дэйв опустил взгляд на столешницу и ушёл в себя на какое-то время. Это было довольно сильно заметно со стороны: его глаза точно бы "выключились", лишившись ясности и какого-либо выражения. Он медленно дышал, ощущая легкий оттиск аромата пыли и дороги - от самого себя; трав, дыма и сухого дерева - от всего вокруг. Смит медленно опустил руку и провёл по столешнице пальцами.
Советы того, что сидел внутри Амади были даже милы, хотя и правдивы. А самое главное - точны. Но он зацепился мыслью за другое. За разницу прощения Господом и самим собой. Первое неимоверно важно, но второе... Куда труднее заслужить. И возможно...Нет. Не возможно, а точно. Его придётся выгрызать зубами. У самого себя и других, но личными силами и своими грубыми руками. Это сила. Дэвид ещё не знал будет её использовать или использовать долго, но одно понимал - преодоление самого себя на пути к прощению подарит ему куда большую силу. Именно в этой борьбе, путь которой проложен по разбитым черепкам уныния, гордости и возможно порядочности  или в крайнем случае, тех принципов и понятий, которые себе Смит изобрел сам, именно в ней, он получит большее.
Согласен ли он с тем, что Венченцо нужно просто выпилить, как ненужную овцу из стада? Не очень то. Для Дэвида убийство не было решением само по себе. Скорее исходом решения. Другого. Какого?
Дэйв закрыл глаза и мерно выдохнул, точно так, как делал при медитации.
Дерьмо из него он точно повыбивает. И проследит все линии его говнодельства до конца, чтобы повыбивать ещё из кого, а потом взять Эвелин и хрен куда отпустить, поставив перед фактом, что она конечно может уйти, но только до магазина, потому что...
Дэйв открыл глаза, а душа аж дрогнула от мысли о макарошках.
Господи эта её еда.
Он не ел её вечность, а воспоминания становились все более непревзойдёнными и вкусными. Мужчина слегка мотнул головой, потерпев лоб ладонью. Кивнул. Самому себе или собеседнику?
- Я готов к тому. - Дэвид взглянул на Амади, скрывая половину лица ладонью, опираясь локтем на столешницу. - И хочу того.
"Ничто не во вред, особенно это".-решил про себя Смит. Он ни на мгновение не думал, что будет легко или что справиться с испытанием так же, как и с тем, что было до этого. Совсем нет. Но про " вырывать зубами" он начал уже с того момента, как эта мысль пронеслась в его сознании. И он намеренно толкал себя к дискомфорту, чтобы научиться. Чтобы суметь. Чтобы перенести. Если не выйдет будет ещё и ещё.
И ещё.
Смит выглядел спокойно, хотя взгляд его скорее можно было назвать решительным и готовым.
[icon]http://sh.uploads.ru/t/YPnQu.jpg[/icon][nick]David Smith[/nick][status]I pray to you.[/status]

0

26

Мужчина прикрыл глаза.
- Помни о том, что ты сам согласился.
Амади положил свою руку на лоб Дэвида одним коротким рывком, без каких-то подготовок. Он не ударял его, нет, но ощущение было такое, словно бы он действительно огрел мужчину по голове чем-то тяжёлым, да так сильно, что глаза невольно закрылись, как от сильной боли, а дыхание спёрло. Он не был в астрале, но был в подобии транса. В местячковой иллюзии или что-то такого рода. Пространство сжалось и стало будто бы плотнее, ощутимее. Само его тело стало более чувствительным.

- Обузззззссссдай, - прошипело существо, когтистыми лапами сжимая его горло. - Есссссли сссссможжжжеешшшь...
Оно не было женщиной и не было мужчиной, оно могло быть любым и сейчас оно больше всего походило на паука, который опутывал его своей паутиной, медленно впрыскивая яд, который расслаблял, перед тем, как оно вопьётся в его плоть и будет высасывать её, переваривать, долго, с упоением.
Оно не собиралось ничего навязывать. Это было простой констатацией его задачи здесь и сейчас. Существо собиралось расставить маркеры того, что нужно преодолеть Дэвиду в самом себе, посылая в его кровь и разум импульсы, которые сами заставят его увидеть свои потаённые желания, связанные с тем или иным грешком, что таил священник за душой, испытать удовольствие от их исполнения, от удовлетворения мрачных потребностей своей тёмной стороны.

- Гнев...
- Трусость...
- Ревность...
- Уныние...
- Гордыня...
- Алкоголизм...
- Суицид...
- Зависть...
- Жажда...
- Безысходность...
- Порочность...
- Греховность...
- Неверие...
- Слабость...
- Расточительность...
- Мерзость...
- Слепота...
- Безразличие...
- Самоубеждение...
- Ненависть...
- Самолюбование...
- Самобичевание...
- Похоть...

Оно называло слова, и тело священника откликалось на них всякий раз по-разному, точно бы он взаправду ощущал то, что видит перед собой там, внутри себя. Вспышки воспоминаний, подавленных порывов, кажущихся истинно верными. Ядовитая и омерзительная сущность, которая жила в Амади, всего лишь касалась его, но уже вызывала галлюцинации, ощущения, чувства.

Когда Амади уберёт руку - всё закончится, но Дэвид должен был испытать всё это до конца. Поэтому он ждал, пока Смит сам попросит об этом или подаст знак, что больше не может выносить это.

+1

27

Красиво. Грех красив. И пусть где-то в истинности твою обнаженную душу хватают чёрные чужие руки и тянут все ниже в холодную безжизненную толщу воды, это не так важно, как то, что твоё тело, медленно двигаясь вперед под восхищенными взорами, сияет в лучах блистательного греха. Глупцы. Только они отказываются от того, чтобы не выбрать лучшего пути. Хочешь пойти в школу, в институт или на работу, завести семью, детей, проводя каждый день, как вчерашний и как завтрашний с короткими перерывами на смехотворный, но строго отрегулированный массами отпуск, чтобы прийти к концу, все так же храня в себе разлагающиеся от нереализованности желания? Что останавливает их? Мораль? Бог. Ох, знаю. Может быть вера в то, что так поступать "правильно". У одного начала - один конец. И он есть смерть. Погибель, вечное забвение. Есть ты и сейчас. Как же жалко выглядит вечно смиряющийся, вечно укрощающий сам себя человек, в итоге все так же гниющий в земле, как и любой из тех, кого он считает " преступником", "аморальным". Твое мясо обладают так же. Нет этого светлого чудесного места в которое ты попадешь за свои "хорошие" дела.
Знаешь. Если с полной серьёзностью спросить, почему нельзя убивать, ответишь ли ты мне? Почему? Почему нельзя? Почему нельзя украсть, почему нельзя лгать, почему нельзя возжелать жену другого, если та красива и точно бы сама слегка раздвигает бледные ноги, приподнимая пальчиками подол платья.
Почему Дэвид?
Почему нельзя застрелить, того, кого не любишь? Потому что так же могут поступить с тобой? Так не будь слабаком. Не позволял этого. Стреляй первым. Как всегда. Почему нельзя просто взять ту женщину, которую хочешь и тогда, когда захочешь? С учётом, что она тоже желает. О, господи. Двое, стоящих друг на против друга хотят одного и того же, но не поступают соизмеримо с желаниями.
Тот, кто может одеть полупрозрачные льстивые одежды греха - свободен. Вот где свобода Дэвид.
Глаза мужчины были открыты, но он ничего не видел. Ощущал. Чувствовал. Его кулаки сжались настолько сильно, что побелели костяшки пальцев, а ногти впились в грубую кожу ладоней, впиваясь в неё до крови. Оставляя полукружия алых следов. Дыхание сперло. Было ли ему больно? Ему было хорошо.
Это сладкая боль, Дэйви. От исполнения того самого заветного, когда выговариваешься, когда дотрагиваешься до ран и расчесываешь их, получая наслаждение. Когда руки развязывают и застоялая кровь хлынув в отравленные отбросами тела, конечности, приносит боль. И свободу. Возможность двигаться.
Такое удовольствие не может принести секс, вкусная еда, музыка. Нет. Чувствуешь и хочешь делать снова и снова. Потому что знаешь, что Псалтырь обманывал тебя и в действительности ничто и никогда не запрещал.
Смит чувствовал, что его поглощает что-то. И он не может двигаться, не может дать отпор. Единственное, что имело в нем голос, было где-то внутри и все больше и больше покрывалось чёрным, с шипящим и булькающим звуком, в котором слышалось "Обуздай".
Если захочешь.(подч.)
Дэвид сжимал руки все больше и больше, ощущая где-то на периферии, как по спине пробежались мурашки страха и наслаждения, а на висках и лбу выступил холодный пот, раздражающий кожу.
Он разгребал руками то, что находило, чтобы нырнуть глубже и вцепиться руками в то светлое, что точно золото среди дегтярной смолы, ускользало в хлюпающей жиже.  Старался коснуться, дотянуться пальцами.
"Это выбор. Это просто выбор. Это не правильно и не неправильно. Не истина и не ложь. Это выбор каждого. Вот и все". Есть и другое. Есть храбрость, есть желание держать за руку, а не перекрывать другому глотку, лишая свободы. Есть смирение, сострадание. Восприятие духом, послушание, желание жизни, смирение. Вера. Надежда. Праведность. Истинный взгляд на себя и на другого.
Есть любовь.
"Во мне есть все".
Есть гнев, но есть и терпение.
Есть уныние, но есть и решимость.
Есть похоть, но есть и любовь, которая никогда не была нежной. Она вспарывает глотку и ласкает мягкой лапой.
"Во мне есть все. Но выбор мой другой".
Он чувствовал волны, которые сгибали и ломали его, но он действительно, со всех своих возможных сил старался дотянуться до того, что было внизу. Стоило ему начать противоборство вать этой мгле, как та начинала давить с ещё большим напором. Поэтому он просто тянулся. Знал, что сможет. Знал, что есть к чему. И эта вездесущая, опутывающая паутиной мгла заставляла его стараться усердней. Бороться больше.
Он даже не подумал, что можно все это остановить.
[icon]http://sh.uploads.ru/t/YPnQu.jpg[/icon][nick]David Smith[/nick][status]I pray to you.[/status]

+1

28

Он лез всё ниже и ниже. Амади понимал это, но ничего не делал. Видимо, ему было необходимо почувствовать всё. Существо и вовсе, фактически, ликовало, с радостью утягивая его куда-то... куда?

В какой-то момент, порочное удовольствие от доминирования, обладания, выплескиваемого гнева стало накатывать на мужчину сильнее. Это было уже глубже, оно сжимало его тело, ласкало, учащало сердцебиение и тянуло мысли в сладкий водоворот образов, в которых он, совершающий проступок, был подобен самому Богу, экспериментирующему с жизнями и судьбами людей. И в этот момент женские руки потянулись к нему, притягивая к подобию решётчатой двери, за которой - Она. Неизвестная красавица, что сладко смотрела сквозь прутья. Холодные прутья решётки коснулись кожи Дэвида и это ярко контрастировало с её горящими греховными руками. Она притянула его ближе, так, что её лицо оказалось прямо перед ним. Заглядывая в его глаза, она заглядывала в его греховные желания и разделяла их, множила.
- Бедный мальчик, - сладко прошептала она, сводя брови и надувая губы. - Столько желаний...и никакого выхода.
Незнакомка погладила его щёку костяшками пальцев, вытягивая бледную руку сквозь решётки. Её лицо было хорошо видно. То место, что было за ней, казалось холодным, но...каким-то по-странному живым.
- Поцелуй меня. Я облегчу твою совесть... Твоя любимая ушла, бросила тебя. Твоя злость и мужская сила... столько лет копились в тебе, сжимали тебя. Я могу помочь.
Женщина была притягательна. В ней было всё отточено, идеально. Единственное, что выдавало в ней что-то...странное, слишком пугающее. Она походила на светящийся отросток удильщика, которым тот приманивал глупых рыб, созданный самой природой, чтобы помочь хищнику.
- Просто поцелуй меня, священник. И ты познаешь истинную суть Бога.

[icon]https://b.radikal.ru/b19/1808/c7/0e3e386295ca.png[/icon][nick]Unknown[/nick][status]Pleasure is my second name[/status]

+1

29

Дэвид задыхался. Он уже не знал от чего. От хорошего. Или же от плохого. Ему нравилось, но душе становилось так плохо, точно та, что хватало сил отторгала все эти положительные эмоции, как человеческий организм отторгает инородное, пусть даже и ценой себя самого. И все  было столь равноценно по силе, столь ярко, что переходило какую-то грань его способности чувствовать. Слишком яркий свет ослепляет, слишком громкий звук убивает, слишком сильная сладость становится невыносимой. На него давило, душа или то положительное, что он называл "душой", давала отпор, но он точно не знал хватит ли его самого и сил, что в нем есть, на подобную борьбу. Своего тела он тоже не ощущал. Наверное оно было, но он не мог понять, как то расположено в пространстве, и что с ним происходит в данный момент. Живо ли оно. Дэйв точно не мог сказать в какой момент полностью перенесся своим сознанием сюда. И имеет ли здесь  тело. Он чувствовал пальцами решетку, но не видел рук, тяжело опустив голову и зажмурив глаза. Втиснулся лбом в железо прутьев так сильно, точно хотел содрать ею кожу. Словно олень, отчаянно трущийся рогами о ствол дуба, чтобы очистить рога от старой ненужной шкуры. А была ли у него кожа? Он не знал.
Дэйв хрипло выдохнул, медленно поднимая лицо и смотря на существо, что он видел перед собой. Сглотнул, сжал прутья пальцами. Тянуло его настолько же насколько противотянуло. Это давит.
- Не сегодня. - Смит выпрямил руки, отрывая себя самого и стараясь отстранится дальше.
Это не его бросили. Он оставил, потому что думал, что знает, как правильно. И ничто ему не может помочь кроме его самого. И кроме Эвелин. Ничто не она. Но все это Дэвид Смит не стал произносить вслух. Потому что не желал вступать в диалог в принципе.
- Никогда.
Его Я отказывало,но существовало. Ему казалось, что есть какой-то предел собственной выносливости, но не находил его. Поэтому, будет двигаться дальше.
[icon]http://sh.uploads.ru/t/YPnQu.jpg[/icon][nick]David Smith[/nick][status]I pray to you.[/status]

+1

30

Женщина удивлённо вскинула брови и отошла чуть назад, с интересом разглядывая священника. Она чуть улыбнулась, жеманно хихикнув.
- Какая прелесть, - заключила она, внимательно глядя на Дэвида. - Мне нравится как вы боретесь сами с собой. Сильные священники всегда лакомые кусочки... но, у меня недостаточно сил, чтоб тягаться с твоей волей. И верой.
Незнакомка хмыкнула, сощурив глаза.
- Ты меня заинтересовал и я тебя запомнила. Надейся, что мы не встретимся по-настоящему, - она резко придвинулась к прутьям, точно делающий выпад тигр. - Я заберу твою душу себе, священник. И буду насиловать её каждую минуту...но тебе это будет только нравиться. Она со мной не сравнится. Мои губы намного слаще, чем её.
Женщина стала уходить назад в темноту. Тьма, словно туман, окутала её силуэт, прутья клетки...

Амади хлопнул Дэвида по лбу и того резко вытянуло из состояния транса. Афроамериканец подскочил к нему и не дал завалиться на пол, усаживая его обратно.
- Слишком глубоко, - сказал он, покачав головой. - Откуда в тебе столько прыти ещё, лезть в такие дебри своих грехов, чёрт бы тебя побрал.
Он рассмеялся, похлопав мужчину по плечу и приобняв одной рукой. Он помолчал, а потом серьёзно заглянул своему гостю в глаза.
- Ничего не рассказывай мне. Не нужно, - по взгляду мужчины было понятно, что он и так знает, что мог увидеть Смит. - Ещё один тебе важный урок, Дэвид. Не ищи предела. С ним приходит и погибель. Ты и так многое вынес. И многое понял, я думаю. У тебя сильная душа... так неси за неё ответственность.
Амади отпустил священника.
- Иди с миром. Если нет вопросов. Тебе осталась последняя остановка, не так ли?

+1


Вы здесь » Special Forces » 2000-2020... » Bad Apple! [C]